Статьи на тему: Венчание и свадьба

(по материалам Калужской губернии, вторая половина XIX – начало XX в.)

Игровое действо – основная внешняя форма исполнения большинства традиционных русских народных обрядов. За ним были сокрыты элементы древних магических ритуалов, с течением времени утративших свой первоначальный смысл и приобретших игровой характер, но всё же устойчиво исполнявшихся благодаря древней защитной и благожелательной символике. Далеко не всегда игровое действо в обряде имело характер весёлого развлечения. В некоторых обрядах, обусловленных экстремальными событиями, преобладали элементы совершенно противоположного свойства. К примеру, обряд опахивания исполнялся также в виде инсценированного действа, но в настолько немыслимых в обычной жизни формах, что в народе его называли – «смерть гонять». К нему прибегали в крайних случаях – при массовых болезнях людей и скота. И именно эта игровая форма, доведенная до немыслимого гротеска, должна была, по представлениям участников, отвести беду.

Понятие земной судьбы или доли как отпущенного объема жизненной силы, счастья и благополучия реализуется в свадьбе в предметных и поэтических символах, которые могут относиться как к главным персонажам обряда, так и к большим группам лиц – холостым и женатым людям, обоим участвующим в свадьбе родам, сельскому сообществу в целом. Помимо доли, полученной человеком при рождении, на свадьбе возникает необходимость обретения новой доли. Символическое наделение долей приурочено обычно к важнейшим моментам свадьбы, связанным со сведением жениха с невестой, их бракосочетанием, переездом невесты к жениху и свадебным пиром.

В традиционной культуре ярче всего символическое значение волос проявляется в рамках свадебного обряда. Еще в XIX в. Н.Ф. Сумцов писал об особом значении прически и головного убора в традиционной свадьбе. Он выделял две основные формы прощания с девичеством: это либо снятие девичьего головного убора, либо расплетание косы (1). Прическа девушки как принципиально важная составляющая свадебного обряда рассматривается в статье Е.Л. Мадлевской «Девичья красота и социовозрастной статус девушки в традиционной культуре русских» [Мадлевская 2002]. Исследователь показывает, что коса/волосы непосредственно связаны с понятием «девьей крáсоты», которое аккумулирует в себе множество смыслов: девичья воля/красота обозначает готовность девушки к замужеству, достижение ею детородного возраста; девья крáсота обладает символикой девственности, молодости, здоровья и красоты. Коса в статье рассматривается как один из наиболее важных предметных заместителей крáсоты, особенно актуальный в контексте свадебного обряда, так как именно через изменение прически закрепляется переход из одной социовозрастной группы в другую. Однако, помимо косы, в качестве заместителей девьей крáсоты выступает множество предметных атрибутов: это может быть свадебное деревце, венок, лента, повязка, девичий головной убор.

Участие причитальщицы составляет одну из особенностей, характеризующих северно-русскую свадьбу. При этом речь идет об особом ритуальном специалисте, исполнявшем на свадьбе причитания от лица невесты. В других районах расселения русских столь интенсивная жизнь этой традиции не отмечается, хотя в некоторых исследованиях и материалах упоминаются такие действующие лица как «плакса» (Рязанская губерния), «выльница» (Ярославская губерния) (Шейн, 1900. С. 559, 645), «плакуньи» (Среднее Поволжье) (Зорин, 1981. С. 86).

На Русском Севере гораздо ярче проступают черты плачевой культуры, а соответственно и исполнительские традиции, достигающие подчас почти профессионального уровня. Можно говорить о сложившемся здесь институте свадебных причитальщиц не только у русского населения, но и у соседних финно-угорских народов: карелов, вепсов, коми (Плесовский, 1968; Сурхаско, 1977; Конкка, 1992; Кузнецова, 1993).

Рассматриваются мотивационные возможности культурных терминов, обозначающих обрядовый хлеб в восточнославянской свадьбе. Выделено три группы названий, производных от терминов со значением обрядовой выпечки: наименования эпизодов свадьбы, ее персонажей и атрибутов. Определены особенности каждой группы названий и причины их появления.

В отношении к понятию мотивации каждое слово может быть охарактеризовано, с одной стороны, как производное или непроизводное (мотивированное или немотивированное), а с другой – как способное или неспособное служить мотивационной базой для новых наименований. Замечено, что исследования мотивационных возможностей (потенций) слов и так называемых «внешних мотивационных моделей» (в противоположность «внутренней» мотивации, заложенной в самом слове [36, с. 192]) выходят за рамки языковой системы, «во-первых, в сферу текстов (начиная от паремиологии и включая фольклорные, мифопоэтические, заклинательные и т.п.), а затем в сферу ритуала, повседневной практики, верований» [Там же, с. 202].

Изучение мотивационной продуктивности культурных терминов, которые одновременно принадлежат языку и культуре и называют семиотически значимые реалии, отвечает одному из главных требований, предъявляемых к исследованию обрядовой лексики, – системному подходу, способствующему более эффективной реконструкции древней духовной культуры [37, с. 218]. Такой анализ позволяет выявить связи между разными компонентами ритуала и определить наиболее значимые из них, наименования которых чаще других становятся мотивационной базой для обрядовых терминов.

В традиционной культуре свадебный ритуал представляет собой комплекс обрядовых действ, которые обеспечивают и санкционируют обретение индивидом нового социо-возрастного статуса.
Традиционная русская свадьба — явление сложное, включающее в себя разнообразные по своему происхождению, характеру и функциям элементы. Наряду с архаичными обрядами (рукобитье, расплетение косы просватанной девушки и проч.) в свадебном ритуале можно увидеть христианские наслоения, например, богомолье, венчание и другие.

Являясь событием семейным, свадьба в значительной мере выходила за узкие рамки семьи. Вся община следила за возникновением брачной пары, а затем и новой семьи. Одной из важных целей свадебного обряда было признание брака общиной. Внимание односельчан к молодоженам не ослабевало в продолжение всего года после свадьбы. По истечении этого срока статус молодых, как правило, изменялся. Рождение ребенка означало, что брачная пара состоялась, а молодожены переходили в возрастную категорию полноценных взрослых или семейных.

В русской традиции, соответственно хозяйственно-бытовому укладу, ориентированному на основное занятие — земледелие, существовало два основных срока для проведения свадеб: осенью — от Покрова (1 октября) до начала Рождественского поста, Филиппова заговенья (14 ноября) и зимой — от Крещенья до масленичной недели.

Свадьба – один из наиболее устойчивых обрядовых комплексов, который сохраняет в себе фрагменты народной картины мира, связанные с семейно-брачными отношениями, и представляет богатый материал для изучения обрядовой терминологии.

Свадебный обряд является одним из наиболее исследованных фрагментов традиционной культуры восточных славян. Русская, украинская и белорусская свадебная выпечка и ее терминология изучались Н. Ф. Сумцовым, М. В. Довнар-Запольским, Д. К. Зелениным, Х. К. Вовком, Е.Ф. Карским, М. Е. Шереметьевой, В. Н. Харузиной и др. В XX в. уделялось внимание видам свадебного хлеба (Е. С. Галуева, В. Н. Харузина, Л. С. Гвоздикова) и их специфике в локальных свадебных традициях (Е. А. Самоделова, О. С. Финько, О. И. Хасанова, И. Х. Тхамокова, Л. Шаповал). В этнолингвистическом ключе свадебное печенье представлено в работах А. Б. Страхова, А. В. Гуры, О. Л. Плетневой. Изделия из теста, обозначаемые словом калач, рассматривались в одном ряду с другими видами свадебного хлеба. Хлебу в виде кольца, обычно называемому калачом, посвящены отдельная статья в этнолингвистическом словаре «Славянские древности» [Гура, Плотникова, 1999] и параграф книги А. В. Гуры «Брак и свадьба в славянской народной культуре: семантика и символика» [Гура, 2012, с 341–344]. Однако в восточнославянской свадьбе культурный термин калач относится к выпечке самой разной формы, поэтому исследование его семантики требует анализа соотношения видов хлеба и их названий, а также характеристики ареального распространения видов свадебного печенья, называемых калачами.

Каравай — главный свадебный хлеб. По данным пятитомного этнолингвистического словаря «Славянские древности», название «каравай» ('koruajb) известно только восточным и южным славянам. Как обозначение ритуального хлеба, прежде всего свадебного, оно распространено главным образом в Белоруссии, на Украине и в восточной Польше. «Выделение каравая как главного свадебного хлеба наиболее характерно для белорусской и украинской традиций. В других славянских традициях функции каравая в большей или меньшей степени распределены между разными хлебными изделиями» [11, т. 2, с. 461–462]. Усвятский район Псковской области, как известно, относится к псково-белорусскому пограничью.

Центральными персонажами свадьбы являются невеста и жених, из которых в процессе обряда создается новая супружеская пара. Преобразование социального статуса невесты символически осмысляется как смерть в прежнем качестве и рождение в новом.

Процесс обрядового «перехода» для невесты более актуален, чем для жениха, поскольку ей приходится переходить на чужую сторону, в новую семью. Поэтому большинство оберегов, вступающих в силу после сватовства, касается именно невесты; обрядность, связанная с ней, разнообразнее, чем у жениха, как активнее и участие самой невесты в обряде. Многочисленные ритуально-магические действия и запреты, связанные с невестой, направлены на установление новых социально-родственных отношений, обеспечение счастливого и прочного брака, любви и согласия, достатка и хозяйственного благополучия, здоровья и долгой жизни, деторождения, власти над мужем и главенства в семье, скорейшего замужества подруг невесты.

Русская свадьба

Свадебный обряд сопровождал одно из самых значительных событий в личной жизни человека — создание им новой семьи. Он был бытовым обрядом, почти всегда включавшим церковное венчанье, сопровождавшим переход женщины из ее родной семьи в семью мужа. В этом обряде отражено бесправное положение женщины и раскрывается строй патриархальной семьи. По своей форме свадебный обряд может быть назван бытовой драмой, действом, игрой, состоящей из нескольких эпизодов, проводимой в течение довольно длительного времени (от сватовства до самой свадьбы иногда проходило 2—3 месяца). Игровой характер свадебного обряда ощущался самим народом — это отразилось в терминологии; наряду со «справлять свадьбу» говорили: «играть свадьбу».