Погребальные обряды вепсов

Погребальные обряды вепсовПогребальные обряды вепсов до сих пор не изучены. Литература дореволюционного периода по данному вопросу исчерпывается небольшой заметкой А. Малиновского о проведении сорокового дня и краткими замечаниями о похоронах и поминках в очерках В. Н. Майнова и Г. И. Куликовского (1). В 1960-е годы В. В. Пименовым отмечен такой любопытный обычай в погребальном ритуале вепсов, как «веселение покойников» (2).

... В настоящей статье ограничимся лишь описанием погребальной обрядности вепсов. Особо отметим изменения, происходящие в проведении ритуала на памяти наших информаторов, и по ходу изложения будем обращаться к литературным источникам. Но вначале обратим внимание на то, что реальное проведение обрядов не всегда соответствует «принятым нормам», т. е. при знании «правил» все же наблюдаются н отклонения при их совершении. Так, иногда воспроизводится более древний вариант обряда, но объясняют это «волей покойного» или сложившимися условиями, при которых соблюдение принятых в настоящее время «правил» оказалось по каким-то причинам невозможным. Отклонения могут вызываться н нововведениями, но к таким изменениям, возникшим уже на памяти информаторов, относятся, как правило, с некоторым осуждением.

Игровое действо в традиционной русской крестьянской свадьбе

Невеста / Кричевский(по материалам Калужской губернии, вторая половина XIX – начало XX в.)

Игровое действо – основная внешняя форма исполнения большинства традиционных русских народных обрядов. За ним были сокрыты элементы древних магических ритуалов, с течением времени утративших свой первоначальный смысл и приобретших игровой характер, но всё же устойчиво исполнявшихся благодаря древней защитной и благожелательной символике. Далеко не всегда игровое действо в обряде имело характер весёлого развлечения. В некоторых обрядах, обусловленных экстремальными событиями, преобладали элементы совершенно противоположного свойства. К примеру, обряд опахивания исполнялся также в виде инсценированного действа, но в настолько немыслимых в обычной жизни формах, что в народе его называли – «смерть гонять». К нему прибегали в крайних случаях – при массовых болезнях людей и скота. И именно эта игровая форма, доведенная до немыслимого гротеска, должна была, по представлениям участников, отвести беду.

Символы хлеба и неба: решето и ночва в русской ритуальной традиции и обрядах тайного знания

Символы хлеба и неба: решето и ночва в русской ритуальной традиции и обрядах тайного знанияРешето (праслав. *rešeto) – жизненно важный предмет традиционной хозяйственной утвари[i]. Его необходимость связана с просеиванием/ проветриванием/ провеиванием ржаной муки. Решето появляется вместе с возникновением земледелия и культуры обработки зерна. Мучное решето восточных славян состоит из сетчатого дна, изготовленного из лыковой рогожки, гибкой обечайки и широкого обруча, который крепит рогожку к обечайке. Ещё недавно составные части решета – сетчатая рогожка и круглые обечайка с обручем – в нужных обстоятельствах использовались в разных обрядово-ритуальных целях.

Зооморфная модель в концептуализации мира

Зооморфная модель в концептуализации мираСамая низкая ступенька – самая прочная:
она основа устойчивости всей лестницы.
Стоя на ней, можно ни о чем не тревожиться;
будучи вделана накрепко, она служит опорой всему остальному.
Мишель Монтень

В концептуальной модели мира онтологические концепты, связанные с объектами окружающей реальности, представляются неким базисом. Среди них особое место занимают зооконцепты как первичные когнитивные структуры представления фрагментов действительного мира. Несмотря на значительный интерес к фразеологии с зоокомпонентом, а в последнее время – и к зооконцептам, зооморфная модель все еще остается в тени. Целью данной статьи является рассмотрение зооморфной мифологической модели как когнитивного механизма в языковой концептуализации окружающей действительности и особенности функционирования моделируемого знания в условиях современной лингвокультурной ситуации. Исследование осуществляется на примере концепта петух на материале русской фразеологии и метафорологии как языкового отображения действия когнитивных моделей в аспекте формирования новых смыслов.

Шишимора

ШишимораВ лексикологических исследованиях иногда встречается утверждение, что разговорно-бытовое слово кикимора и областное шишимора в смысловом отношении одно и то же, что второе возникло из первого.

Такой взгляд сложился, по-видимому, не без влияния толкований этих слов в наиболее известных и авторитетных словарях русского языка. В Толковом словаре В. И. Даля приведено следующее объяснение; «Шишимора муж., восточное кикимора». Такое же отождествление слов (но стандартной формуле «шишимора — 1) то же, что кикимора») мы находим в «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова и в 17-томном «Словаре современного русского литературного языка».

Магическая сила этих определений вызвала смещение двух планов — семантического и этимологического. Толкование значения слова путем равноценной замены было воспринято как указание на его происхождение. Неменьшую роль играло здесь и сходство разбираемых слов по составу: в обоих есть общая часть -мора, которая и определяет их смысловую близость.

Нечистая сила в русских народных сказках

Нечистая сила в русских народных сказкахВсе мы очень хорошо знаем, что такое сказка, и имеем о ней более или менее ясное представление. Впервые со сказкой нас знакомят родители, потом наше знакомство продолжается в детском саду. Когда же мы приходим в школу, то становимся исследователями сказки: изучаем ее композицию, сюжет, героев, типы. В данной статье предметом рассмотрения являются русские народные волшебные сказки.

Волшебные сказки занимают в русском сказочном репертуаре довольно большое место. Сказки – самый ценимый народом вид искусства, их любили во все времена, любят их и сегодня, в век неслыханного взлета техники и высокого развития литературы, любят одинаково и взрослые, и дети. Каждый народ бережно пронес свои сказки сквозь тысячелетия. Многое можно узнать из сказок. В них отражается дух народа, его быт, образ жизни, национальный характер.

Взятие «снежного городка»: опыт прочтения «мужского текста» ритуала сибирской Масленицы

Взятие «снежного городка»: опыт прочтения «мужского текста» ритуала сибирской МасленицыКультура русского населения Сибири формировалась, как известно, в ходе освоения обширных зауральских территорий на протяжении нескольких столетий, начиная с XVI в. Богатый пласт дохристианских, языческих представлений и верований сибирских крестьян сохранялся при этом вплоть до начала XX в. - ср., к примеру, замечание А.А. Макаренко о наличии "до удивления архаичных" нравов и обычаев "русского сибирского народа", относящееся к 1913 г. [Макаренко, 1913, С.10 11]. Огромное множество подобных фактов позволило ряду ученых поставить вопрос не только о сохранении, но и о существенном оживлении славянского язычества в специфических условиях сибирской "воли", вдалеке от "зоркого ока Москвы". Масштабы и причины этого явления, считает А.М. Сагалаев, до сих пор не оценены по достоинству. В частности, по словам автора, не выяснено, насколько этому "второму изданию" славянского язычества, способствовала духовная атмосфера исконно языческого аборигенного окружения Сибири [см. также: Коршунков, 1999, С.152 и др.].

Колдуны и ведьмы в Древней Руси XII-XIII веков

Колдуны и ведьмы в Древней Руси XII-XIII вековВера в сверхъестественные способности ведьм и колдунов долго держалась на Руси [1]. Успехи церкви, расширение влияния духовенства, утверждение православной идеологии в общественном сознании и христианских норм в быту мало повлияли на эту сферу религиозных представлений древнерусского человека.

Волхвы и чародеи периодически появляются на страницах древнерусских литературных произведений. Они смущают народ, который, забыв о своем крещении, с боязливым уважением взирает на творимые ими <чудеса> и при незначительном с их стороны воздействии уже готов встать под языческие знамена и громить представителей официальной власти - как духовной, так и светской. Официальные круги не могли оставить это без внимания. Да и отношение простого населения к волхвам было неоднозначным. За ними признавалась сила управлять погодой и урожаем. Это внушало уважение, но и страх. В случае природных катаклизмов ответственность часто возлагалась на волхвов, становящихся в таком случае объектом народного гнева [2].

Символическое значение можжевельника в мифологии, обрядах, культуре народов Европы и Азии

Символическое значение можжевельника в мифологии, обрядах, культуре народов Европы и АзииВ мифологиях разных народов, в их фольклоре, обрядах, культуре заметную роль играют растения (в том числе деревья и кустарники). Достаточно вспомнить культы дуба, берёзы, вербы, явора у славян; сакуры у японцев; фигового дерева, ивы у китайцев; сосны у корейцев и т.д.

Особое внимание к дереву отмечается у равнинных народов. Срединность - важная категория народной философии. Г.Д. Гачев в своей книге "Национальные образы мира" (М., 1988) на стр. 417 отмечает: "Человек вообще - срединное существо между небом и землёй. Поэтому он всегда себя моделирует между ними. У равнинного народа таким архетипом - братом человека по срединности является дерево. И модель Мирового Древа руководяща в Логосе равнинных народов..."

В мире крестьянской мифологии

В мире крестьянской мифологииНа пепелище дотла сгоревшей деревни горько плакали бездомные домовые. Целые ночи напролет слышны были их безутешные сетования и стоны. Тогда, отложив все свои заботы и печали, крестьяне-погорельцы сколотили для бесприютных духов-«хозяев» нечто наподобие шалашиков. Положив возле этих временных пристанищ круто посоленные ломти хлеба, мужики пригласили сюда домовых на жительство. Когда будет вновь отстроена деревня, каждому двору понадобится свой домовой. Без духа-души постройке не стоять.

Оринитоморфные образы женских демонологических персонажей в традиционном мировоззрении славян и финно-угров

СорокаТут она, взмахнув крылами,
Полетела над волнами
И на берег с высоты
Опустилася в кусты.
Встрепенулась, отряхнулась
И царевной обернулась…
А.С. Пушкин
«Сказка о царе Салтане»

Образ колдуньи, ведьмы известен и распространен практически во всех мировых культурах. С глубокой древности складывалось неоднозначное отношение к людям, обладающим тайными знаниями о природе, во власти которой находился человек. С принятием христианства у многих народов ведьмы стали восприниматься исключительно негативно — как порождение дьявольского начала, враждебного всему человечеству. Тем не менее, в народном понимании этот образ — некогда амбивалентный — разделился на два полярных: вредоносную ведьму и помогающую людям знахарку. В образе ведьмы находят отражение как архаические верования, так и книжно-христианские представления, восходящие к европейским средневековым учениям о ведовстве (1).