Представление о том, что вода отделяет земной мир от загробного и служит границей, которую преодолевает душа на своем пути к "тому" свету, известно многим народам. Некоторые исследователи, занимавшиеся в прошлом этим вопросом, считали, что оно было присуще также и славянам, но большинство ученых не признавало его исконно славянским. Так, например, Л. Нидерле писал, что славяне в X в., несомненно, разделяли это воззрение, но пришло оно к ним из Греции (миф о переправе Харона) [1]. Посмотрим, однако, насколько это представление отражено в славянской народной культуре, в записях народных верований, в фольклорных текстах — песнях, рассказах, молитвах и т.д., а также в обрядах.

Публикуется по изданию "История русской литературы" под ред. Е. Аничкова и Д. Овсянико-Куликовского т.1 ("Народная словесность"), М. 1908

То, что было живой необходимостью для первобытного человека, современные люди должны воссоздавать окольными путями образов. Непостижимо для нас древняя душа ощущает как единое и цельное все то, что мы сознаем как различное и враждебное друг другу. Современное сознание различает понятия: жизнь, знание, религия, тайна, поэзия; для предков наших все это - одно, у них нет строгих понятий. Для нас - самая глубокая бездна лежит между человеком и природой; у них - согласие с природой исконно и безмолвно; и мысли о неравенстве быть не могло.

Понятие «время» – одна из важнейших универ сальных категорий, с помощью которых постигается сущность окружающего мира. В концепции времени воплощаются события эпох и деятельность народов. Принято считать, что в каждом обществе люди своеобразным способом фиксируют течение времени и соответственно регулируют свое существование. По мнению известного российского историка и географа Л. Н. Гумилёва, отношение этнического сознания (каждого данного этноса) к категории времени является одним из индикаторов определения состояния народа [1].

В данной статье предлагается выявить типичные закономерности счета времени представителей древних дописьменных обществ. Многие культурные особенности этих обществ малоизвестны, и исследование восприятия времени можно причислить к числу важных попыток восстановления отдельных, неизвестных нам уникальных фрагментов древней культуры. Автором проведен анализ научных работ, опубликованных на русском и трех европейских языках, осуществлено обобщение фактического материала, касающегося народов разных континентов. Типичные принципы счета времени в древних дописьменных обществах можно представить в виде следующей классификации.

В статье представлены научные результаты многолетних авторских исследований в области сакральной географии, феноменологии религии и религиозной антропологии народов Европейского Севера России. Целью данной работы являются рассмотрение топоса бани в сакральном ландшафте арктических и субарктических регионов Русского Севера, раскрытие в банном релаксационно-гигиеническом и лечебно-оздоровительном действах десакрализованного наследия архаического священнодействия («феургии», по П.А. Флоренскому). Объектом исследования выступают севернорусская и финно-угорская банные традиции Европейского Севера России, которые исторически связаны с территориями новгородской колонизации. Методологическую базу составляют структурно-семиотический, сравнительно-типологический и герменевтический анализ.

(на материале лексики мифологических рассказов Пермского края)

Статья посвящена звуковому портрету одного из видов нечистой силы, связанной с колдуном, по данным лексики русских мифологических рассказов Пермского края. В изученных текстах обнаружены четыре вида такой нечистой силы. Первый вид — это духи, от которых колдун получает сакральные знания и магическую помощь. Второй вид — это нечистая сила, принимающая облик какого-либо мифического животного (жабы, лягушки, собаки, свиньи, глухаря, рыбы, крокодила и т. п.), с которой человек в бане должен вступить в физический контакт, обычно пролезть сквозь нее, чтобы стать колдуном. Третий вид — это духи-помощники колдуна, представляющие собой консолидированное множество и принимающие чаще облик небольших животных, насекомых, мелких предметов. Четвертый вид — это злые духи, вселенные колдуном в жертву и вызывающие у нее различные болезни, обычно кликушество, или бесноватость. Первые два вида нечистой силы практически не проявляют себя звуками. Представители третьей группы обычно тоже «молчат», иногда издают звуки, характерные для животных и насекомых, чей облик они принимают. Наиболее подробно разработаны в демонологической традиции Пермского края акустические проявления так называемых «вселяющихся» духов, вызывающих у жертвы кликушество. Звуковой портрет таких бесов богат, он создается с помощью лексики, обозначающей разные характеристики звуков и речи: тембр голоса, его громкость, способ звукоизвлечения, нечленораздельность, асоциальность речи. Все эти характеристики подчеркивают чуждость звуков или их непохожесть на звуки и речь человека и таким образом указывают на иномирную природу носителя этих звуков.

Исполнители: вед. науч. сотр. ИЭА РАН, д.и.н., Д.В. Громов (руководитель), ст. науч. сотр., к.и.н. Д.А. Трынкина, к.и.н. К. Королев.

Неоязычество в Российской Федерации – тема более чем актуальная. На ее важность указывает хотя бы то, что за два года и три месяца, в течение которых продолжался проект, нам довелось много раз выступить с экспертными оценками: различные инстанции присылали запросы, отражающие тревожные ожидания, связанные с современным язычеством. Два запроса пришло от Администрации Президента РФ; были запросы для закрытых исследований ВЦИОМ и НИУ ВШЭ, также аналитическая записка была направлена в Министерство науки и высшего образования РФ. Темы запросов: потенциальная опасность современного язычества, возможность межнациональных конфликтов, связанных с ним. Сквозной темой было ожидание возвращения воюющих язычников из зоны СВО. По этим запросам видно, что в обществе существует устойчивая фобия, позволяющая возникать моральным паникам. К сожалению, нагнетанию этой фобии способствуют многие люди, позиционирующие себя как эксперты, но транслирующие исключительно алармистскую точку зрения.

Чёрт – самый популярный персонаж русской демонологии. Его образ широко отражен в русском искусстве разных видов и эпох: его знает древнерусская живопись и современная скульптура, русская литература от житий и апокрифов до современной поэзии и прозы, к нему обращались заговоры и заклинания, его поминают многочисленные пословицы, о нем и его происках рассказывают «были», легенды и сказки.
Образ чёрта в народных представлениях и связанных с ними фольклорных рассказах нередко соединяется с образом водяного, лешего, даже домового. «Народ думает, что черти живут в болотах, мельницах, банях. Они приходят в деревню ночью и уносят то, что не благословясь положено, иногда проклятых детей», – писал новгородский краевед К. Черемхин в конце XIX в.

В Смоленской губернии считали, что черти внешне схожи с человеком, но только покрыты чёрными косматыми волосами, «живут в разных местах, как- то в домах, лесах, водах, овинах, банях и гумнах: называются они лесовиками, домовиками, банниками, овинниками». В летнее время «все бесы» сходятся вместе на берега рек и озер в двенадцать часов дня. Примерно о том же говорит и другой собиратель из Смоленской губернии: «Чертей очень много, так что каждое болото, река, озеро, мельница, кузни изобилуют чертями».

У мордовского народа, чья жизнь проходит в местах, изобилующих большими и малыми реками, родниками и ручьями, озерами, в дохристианских религиозных верованиях одно из важных мест занимало обожествление воды, держательницей которой считалась Ведь-ава (ведь - «вода», ава -«женщина») (1). Ее власть, по поверьям мордвы, распространялась на все водные источники: каждый колодец, родник, озеро, река имели свою Ведь-аву. В мифологических представлениях людей она оживала как антропоморфное существо, в виде молодой красивой женщины:

Лицо у нее красивое,
Глаза у нее черные,
Волосы у нее белые,
Носик у нее маленький,
Губки у нее тоненькие,
Груди у нее полные. (2)

В современной науке тело — предмет внимания не только естествознания и медицины, но и гуманитарных наук. Особый интерес, в том числе и для медицинского дискурса, представляет этнический опыт тела.

В работе выявляются особенности опыта тела в восточнославянской культуре на основе анализа мифологической традиции. Этот опыт характеризуется выраженным интересом и амбивалентным отношением к жизни тела, природосообразностью телесных стандартов; эмоциональной интенсивностью; в культуре приоритетен опыт социального тела.

Понятие тела человека является важнейшим в медицинском дискурсе. Медицинский опыт телесен. В ситуации болезни человек вслушивается в жизнь тела, всецело отождествляет собственное существование с его реакциями. Когда тело слабеет, когда развивается болезнь, тогда внезапно обнаруживается, что «мое тело — это я сам» [18]. Понятие «тело» обозначает, прежде всего, единично представленный абстрактный объект. Реально существующее тело человека несет бесконечный ряд характеристик: это женское или мужское тело, детское или старческое, худое или полное, больное или здоровое и т.д.

В картине мира древних славян дорога занимает важное место, она выступает как одна из наиболее насыщенных в семантическом плане континуальных категорий. При этом внутреннее семантическое поле архетипа дороги в славянской культуре настолько обширно, что осветить его в полной мере не представляется возможным, исходя из этого мы обратимся лишь к одному из его смысловых аспектов - древнейшему пониманию дороги как «промежуточного», амбивалентного топоса, одновременно соединяющего и разделяющего два вида пространств: «свое» и «чужое». Такое осмысление дороги является столь же древним, как и сама идея топического табуирования. Совершенно очевидно, что существование диаметрально противоположных континуумов, никак не соприкасающихся друг с другом, не может быть достаточно продолжительным, должен появиться третий - нейтральный, «межевой», «стерильный» с точки зрения всех пространственно-временных законов и связей, его главной функцией становится перенос, перевод из одной территориальной реальности в другую.