(на материале лексики мифологических рассказов Пермского края)
Статья посвящена звуковому портрету одного из видов нечистой силы, связанной с колдуном, по данным лексики русских мифологических рассказов Пермского края. В изученных текстах обнаружены четыре вида такой нечистой силы. Первый вид — это духи, от которых колдун получает сакральные знания и магическую помощь. Второй вид — это нечистая сила, принимающая облик какого-либо мифического животного (жабы, лягушки, собаки, свиньи, глухаря, рыбы, крокодила и т. п.), с которой человек в бане должен вступить в физический контакт, обычно пролезть сквозь нее, чтобы стать колдуном. Третий вид — это духи-помощники колдуна, представляющие собой консолидированное множество и принимающие чаще облик небольших животных, насекомых, мелких предметов. Четвертый вид — это злые духи, вселенные колдуном в жертву и вызывающие у нее различные болезни, обычно кликушество, или бесноватость. Первые два вида нечистой силы практически не проявляют себя звуками. Представители третьей группы обычно тоже «молчат», иногда издают звуки, характерные для животных и насекомых, чей облик они принимают. Наиболее подробно разработаны в демонологической традиции Пермского края акустические проявления так называемых «вселяющихся» духов, вызывающих у жертвы кликушество. Звуковой портрет таких бесов богат, он создается с помощью лексики, обозначающей разные характеристики звуков и речи: тембр голоса, его громкость, способ звукоизвлечения, нечленораздельность, асоциальность речи. Все эти характеристики подчеркивают чуждость звуков или их непохожесть на звуки и речь человека и таким образом указывают на иномирную природу носителя этих звуков.
Можно выделить четыре разряда нечистой силы, так или иначе связанной с колдуном.
Первый вид — это духи, с которыми, по свидетельству авторов мифологических текстов, знается, или дружит, водится колдун. В пермских текстах такой дух обозначается словами бес, чёрт, окаянный, сатана, являющимися родовыми обозначениями нечистой силы, и лексическими единицами леший, лесной хозяин, лесной дедушко, лесной человек, обозначающими духа-хозяина лесного локуса. С этими духами колдун находится в контакте, получает от них магические знания и умения, а также магическую помощь: Там, в Тюленёвой, один мужик знался с лесным. Он на охоту один хаживал, он и медведя убьёт один, и ему ничё. Он дом один рубил. Его так и звали — Фёдор Лесной. Знался с ним, дак, значит, заговоры всяки знал (Щекалова Юрлинского района) (ФА).
Второй вид — это нечистая сила, чаще всего принимающая облик какого-либо мифического животного (жабы, лягушки, собаки, свиньи, глухаря, рыбы, крокодила и т. п.), с которой колдун обычно в бане должен вступить в физический контакт (пролезть сквозь нее, попасть внутрь нее через пасть, проглотить ее), чтобы стать колдуном: В бане собака, рот большой такой, как жар пышет. Если ты хочешь перевести на себя колдовство, забрать знания, ты должен в хайло собаке лезть (Верх-Язьва Красновишерского района) (ВС: 35).
Третий вид — это духи-помощники колдуна, представляющие собой консолидированное множество каких-либо существ и принимающие чаще облик небольших животных, насекомых, мелких предметов: этих колдунов есть жуки, которых он держит в лесу. В случае надобности, если надо напустить на человека порчу, колдуны насылают этих жуков на человека. Жуки живут в туеске в лесу, под деревом, колдун ходит их кормить — они-де сосут его, он кормит их свои телом (Плёсо Гайнского района) (ДМ: 34).
Четвертый вид — это злые духи, вселённые колдуном в жертву и вызывающие у нее различные болезни, обычно кликушество, или бесноватость. В пермских говорах такой вид нечистой силы называется икота, икотка, порча, по- шибка, хитка и др.: Я вот слышала, икота быват. Вот как отрыгается как. Одной стали операцию делать, зеркало поставили, а икота-то себя увидела и выскочила. Икоту-то всячески можно засадить, с питьём, наколдовать можно. Попадёт в тебя и вырастет (Поселье Усольского района) (УД: 214).
Первые два вида нечистой силы практически не проявляют себя звуками, поэтому об их звуковом портрете говорить не приходится.
Представители третьей группы (духи-помощники колдуна) обычно «молчат», для них совершенно нехарактерна человеческая речь, и здесь происходит совпадение визуального и звукового кодов: они бунгают, бунчат, если имеют вид мух, чимгают, чимкают, чирикают, если люди видят их в облике птиц, пищат, представляясь котятами, и т. п.: Я слыхала вот: одна женьшына вышла взамуж, значит, всё говорили: у тебя свекровка-та холдунья. «Не знаю, уж негде я у её бисей не видала, не знаю». Свекровь уехала на мельницу, а сноха-та дома осталася. Она, знашь, пошла в голбец, и там, знашь, птички у ё, тусочек широкой из берёста, и птички маленькие, и чимгают, им надо ись. Чимгают, чимгают. [Чимгают?] Да. Ну, вот как кричат, надо им ись чё-ко (Вильгорт Чердынского района) (ФА).
Значительно более развернутым является звуковой облик нечистой силы 4 группы. Типичными признаками бесноватости в русских поверьях считались непроизвольные крики по страдавшего, который под воздействием злого духа начинал кликать, отзывался голосами животных, бранился «черными словами». Кроме того, состояние невменяемости, одержи мости часто сопровождалось сильной икотой, зевотой, ознобом, истерическими припадками. В севернорусских областях одной из разновидностей кликушества признавали икоту. Эта по преимуществу женская болезнь проявлялась по-разному, но почти всегда была связана с особенностями речевого поведения человека, который либо лишался дара речи и начинал «ухать», кричать по-звериному, либо в нем начинал вещать «не свой» голос [Виноградова 2000: 293].
По данным пермских мифологических текстов, произ водит такие звуки не больной человек, а духи, вызывающие «икоту». Вселить такого духа и соответственно вызвать эту болезнь может колдун. Лексика, называющая такие действия колдуна, указывает на способность вселённого духа к звуковому, в том числе и речевому, поведению: садить говорух, садить с говорухой, посадить с разговором (Да это самый тот же чертёнок, самый чертёнок. Вот с говорухой посажен. А у некоторых не говорит, а у некоторых многих говорит (Пянтег Чердынского района). Ну, это тоже вот опять от мамы жо это я всё слышала, что вот идёт, допустим, человек где-то — попало. Она всё говорила: «Мне уж тоже попало, но мне не так посадили, что с розговором» (Амбор Чердынского района) (ФА)).
Сам дух при этом может получать наименования, мотивированные его звуковым и речевым поведением: голос, внутренний голос, второй голос, говорун, говоруха (Я одну старуху сама видела. На неё колдун порчу наслал, на чае фа мильном её посадил. И вот у неё два голоса стало. Они вместе живут, друг друга перебивают. Она чё-нибудь своё сказать хочет, а они своё говорят. Мы с мамой к ней ходили про бра та узнать, который с войны не пришёл. Голоса-то сказали: «Давно уже погиб» (Тетерина Соликамского района) (ФА). У которых говоруха говорит дак, он скажет, чем кормят чертей-то колдухи (Коэпты Чердынского района) (ДА)).
Находясь в теле жертвы, духи могут проявлять себя различными звуками и речью. Причем наблюдаются случаи, когда визуальный и звуковой облики этих духов не совпадают: например, дух «говорит», как человек, а имеет зооморфный облик. Порча, икота-то разговариват. Как лягуша или как ящерица сидит в человеке (Монастырь Гайнского района) (ФА).
Звуки, производимые духом, всегда непроизвольны, они не зависят от воли пострадавшего, по тембру и высоте тона они непохожи на голос пострадавшего и чаще всего чрезвычайно громки [Русинова 2014: 274]. Носители традиции подчеркивают, что голос «вселённого» духа отличается от голоса человека, страдающего «икотой»: Бывает, в человека бисей насадят, он и разговаривает другим голосом (Чердынь) (ФА).
Можно привести примеры сочетаний, описывающих осо бенности тембра голоса, принадлежащего вселённому духу: гортанный, грубый, мужицкий, мужской, тоненький, тон кий, хриплый; кричать толсто, кричать тонко, пикать (Икотка — это, знаешь, это человек испорчен. Вот ты, например, испорчена, вот ты щас сидишь, скажи чё-то не по тебе, ты закричишь не своим уже голосом, а вот у икоты-то голосом. Она каким-то таким тонким, хриплым говорит. Она не своим голосом-то, вот которым разговариваешь, у неё кой-то другой звук-то получается (Елога Юрлинского района) (ФА)).
Кроме того, в мифологических текстах подчеркивается особый способ извлечения звуков, который характеризу ет звуковое поведение не человека, а беса: разговор в себя, говорить в себя, говорить из желудка, вызёвывать, т. е. высказывать что-либо, во время приступа «икоты», на вдохе, а не выдохе (Дак он, главно, говорит-то ведь не так, как мы говорим, а как бы вот в себя этот разговор-от у них: «Есь меньше хлебушко ржаной надо было, жорать по дороге». Вот где-то, видимо, шла вот, ела, и на ходу где-то попало тожо (Амбор Чердынского района) (ФА)).
Одной из проблем, связанных с изучением звукового поведения вселённого духа и лексики, обозначающей это по ведение, является проблема разграничения духа и его жертвы. Дело в том, что в народных представлениях не всегда разводится поведение больного человека и беса, вызывающе го болезнь «икоту». О. Б. Христофорова, используя наблюдения над магической традицией Верхокамья, утверждает, что «чаще всего голос икоты по тембру почти тот же, что и у ее жертвы…», но исследователь подчеркивает особенности звукоизвлечения (на вдохе) и прагматику высказывания духа (икота перебивает речь хозяйки своими комментариями, бранью в адрес участников коммуникации, вопросами к присутствующим и т. п.) [Христофорова 2016: 248].
Тем не менее сравнение корпуса лексики, обозначающей звуковое и речевое поведение человека, страдающего икотой, и духа, вызывающего эту болезнь, говорит о том, что четкой границы между личностью жертвы и нечистой силой носите ли традиции не проводят. Ниже приводим перечни глаголов для сопоставления, в которых нежирным курсивом выделены общие единицы и видовые пары совпадающих глаголов. Глаголы первого списка обозначают звуковое поведение больного человека, второго — вселённого в него духа:
1) визжать, вопить, выкрикивать, выть, гавкать, говорить петухом, завыть, заикать, заикотать, заклохтать, закричать, залаять, залаять по-собачьи, заорать, заорать по-петушиному, запеть, запеть петухом, запеть по-петушиному, запищать, заре веть, заржать по-жеребячьи, затявкать, заухать, захохотать, зашуметь, икать, кричать, кудахтать, кукарекать, кукорекать, кукурекать, лаять, лаять по-собачьи, лаять собакой, мяукать, нахохотать ся, орать, перепеться, петь, петь петухами, петь по-петушиному, пикать, поикать, проикать, реветь, ржать по-лошадиному, смеяться, сывгать, сюсь кать, ухать, фыркать, хохотать;
2) визжать, верещать, завизжать, заивгать, заикать, заикотать, закричать, залаять, заорать, зареветь, ивгать, икать, керкать, кликать, клоко тать, кричать, кричать криком, кричать разными голосами, култыкать, култыкаться, лепетать, мычать, орать, пищать, покликать, реветь, ургать, урчать, ухать.
Теперь для полноты картины приведем из материалов Пермского края примеры наиболее типичных единиц, демонстрирующих звуковые проявления «вселённого» в человека духа, обнаруживающего себя — иканием, которое обозначается глаголами икать, заикать, заикотать: Чё-то другим голосом каким-то, как икотка у ней начинает: «Ик-ик-ик», начинает икать (Петрецово Чердынского района) (ДА);
— нечленораздельными выкриками, называемыми целым рядом глаголов, чаще обозначающих высокие, пронзи тельные звуки или, наоборот, утробные, гортанные звуки: ивгать, заивгать, керкать, клокотать, култыкать, ургать, урчать, ухать; различными, обычно повторяющимися звуко- сочетаниями: а-а-а, а-а-а-а-а-а-а, а-уа-уа, а-ха, глу-крлу-гл крл, ик-ик-ик, иэ-иэ-иэ, култык- култык-култык, м-м-м-м, о-о-о-ой, тру-ру-ру, у-у-у, ы-ы-и, ы-ы-ы, ы-ы-ы-ы ([А этот «чертенок» какие-то звуки издает?] Могут на человека по садить, они (т. е. вселённые духи) будут розговаривать, керкать из горла (Камгорт Чердынского района) (ФА); Мы тут одну вот тётку провожали, люди-те мало пошли, побоелися холдунов-то, а я пошла. А мужик-от её тут. Он всё меня и тычет, и тычет: «Чё булки-то не ешь? Чё пельмяны-то не ешь?» Я домой пришла — захворала, так у меня заболела голова, так меня затошнило… У-у-у! Ви дал? Вот, это я не сама, это вот из меня како-то… Как мне заухалось! Как мне заохалося, заикалося!. У-у-у! Вот, видал? (Вильгорт Чердынского района) (ДА);
— подражаниями крику животных; чаще всего бес проявляет себя звуками, напоминающими лай собаки: залаять, лаять по-собачьи (Колдуны-те жили у нас под окном, колдовали, людей портили. Чертей садят: то жука садят, то лягушу, то по-собачьи лают. Маме был чертёнок посажен. У ней ухал или, как собака, залает (Красновишерск) (ФА));
— смехом: [А «икотка» — это что такое?] Это тожо, го ворят, что … от чертей, от колдунов. У нас сватья Борениха была, так у её кака-то хохотунья опеть была. Господи! На её какой-то смех найдёт, дак из мозгов кров пойдёт — так хохочет! И все колени исшлёпат, всё руками хропат, хохо чет, хохочет. Хоть ты чё делай — ничё не сделаешь, пока не нахохочется. Так она умерла (Ратегова Красновишерского района) (ФА);
— плачем: Мы пришли, поели, и у его брат заходит. А он знал бесей. Он ладил у меня подружке посадить-то, а попалися мне… Так-то ревут, а так… ничего не делает ся. [Кто ревет?] Беси-те. [Как это?] Да вот иногда так это лекарство буду пить, они: «А-а-а-а-а-а-а». Всяко заревут, неладно им (Вильгорт Чердынского района) (ФА);
— пением: Когда на спокое, дак молчит {вселённый колдуном злой дух, вызывающий болезнь «икоту»}, а когда не на спокое, дак орёт: «В Черноушке есь избушка, Марфа Полнова живёт. Раскосматила пи…душку, вход для х…я не даёт». Много, много поёт, поёт. Я говорю: «Петруша, как тебе не стыдно? Бессовестный! Ты такие песни поёшь!» (Покча Чердынского района) (ФА)
Как уже было сказано выше, вселённый дух, по данным мифологических текстов, может обнаруживать себя членораздельной речью. Зафиксировано большое количество глаголов и глагольных сочетаний, обозначающих бесовскую речь: болтать, вести разговор, выговаривать, говорить, говорить икотами, заговорить, запричитать, лепетать, молиться, наболтать, проговорить, разговаривать, рас сказать, рассказывать, сказать, сказывать. У одной бабушки была икота да сама, говорят, говорила: «Я летела, летела да очень замёрзла. Залетела на порог и под метлу села. Потом, кто понравился, к тому и зашла» (Лопвадор Кудымкарского района) (ДА); Наташка говорила икота ми. Чё-ко спросишь у неё, она и отвечала другим голосом (Бондюг Чердынского района) (ФА).
Однако речь беса, в отличие от речи жертвы, часто описывается как дефектная, имеющая недостатки: нечленораз дельность, шепелявость, плохое артикулирование звуков, т. е. она напоминает речь ребенка и описывается такими лексическими единицами, как сюськать, недоделанный язык, и дру гими: В Сенино вот, у Маши, у отца сестра, Аксинья… у её {«икота»} Ёрма есть… Она так пикат да нечисто маленько говорит ишо. Нечисто. Недоделанный язык-от, говорит (Сивинский район) [Христофорова 2013: 186].
Разновидностью речевого поведения вселённого духа является брань. Брань можно отнести к одной из самых частотных звуковых и речевых характеристик этого персонажа. Как следствие — большой круг глаголов, которые обозначают такое поведение: заговорить матом, заматериться, изругаться, катить матом, материть, мате риться, матить, матькать, матькаться, матюкаться, обзывать, обзываться, обругать, отматькать, ругаться, ругаться матом. Да у кого-то икотка разговариват, у ко го-то нет. Вот у меня икотка дак, она выпить любит. Вот где увидит вот выпивку вот, ей надо. Выпьет — вот она и начнёт материться (Пянтег Чердынского района) (ФА). Объяснить наличие брани в речи вселённого духа можно тем, что она осмыслялась как греховное, нечистое поведение и соотносилась с представителями «чужого» мира, прежде всего демонологическими персонажами. В словаре «Славянские древности» прямо указывается на то, что непотребная брань кликуши во время припадка объяснялась тем, что брань извергает вселившийся в нее бес [Санникова 1995: 251].
Отдельной речевой стратегией вселённого духа можно на звать громкую речь: закричать, заорать, кликать, крикнуть, кричать, кричать криком, орать, покликать. [Давно «икоту»-то матери посадили?] Да лет сорок назад. Орёт как потерпевший. Раньше говорил, щас только больше орёт (Юрла) (ДА).
Подведем итог. Как показало проведенное исследование, не все виды нечистой силы, связанной с колдуном, по данным пермских мифологических рассказов, характеризуются звуковым и речевым поведением. Наиболее подробно разработаны в демонологической традиции акустические проявления так называемых «вселяющихся» духов, вызывающих у жертвы болезнь икоту. Звуковой портрет таких бесов богат, в нем представлены разные характеристики звуков и речи, принадлежащих, в соответствии с представлениями носителей традиции, этой разновидности нечистой силы: тембр голоса (обычно выше или ниже голоса жертвы), его громкость (обычно громче обычного), способ звукоизвлечения (не на выдохе, а на вдохе), его нечеловеческая природа (подражание звукам животных, нечленораздельные выкрики), асоциальность речи (брань, в том числе нецензурная). Все эти характеристики подчеркивают чуждость звуков или их непохожесть на звуки и речь человека и таким образом указывают на иномирную природу носителя этих звуков.
Русинова И.И.
Источники:
- ВС — Вишерская старина: Сборник фольклорно- этнолингвистических материалов по обрядовой традиции Красновишерского района Пермской области / Сост. Н. В. Жданова, И. А. Подюков, С. В. Хоробрых. Пермь: ПГПУ, 2002. 100 с.
- ДА — Диалектологический архив лаборатории региональной лексикологии и лексикографии ПГНИУ.
- ДМ — Деревня Монастырь на Каме-реке: Сборник фольклорно- этнолингвистических материалов по Гайнскому району / Сост. И. А. Подюков. Пермь: Изд-во ПОИПКРО, 2003. 60 с.
- УД — Усольские древности. Сборник трудов и материалов по традиционной культуре русских Усольского района конца XIX XX вв. Пермь: Пермское книжное изд-во, 2004. 240 с.
Литература:
- Виноградова Л. Н. Народная демонология и мифо-ритуальная традиция славян. М.: Индрик, 2000. 432 с.
- Русинова И. И. Языковой образ нечистой силы, связанной с колдуном (на материале лексики говоров и мифологических рассказов Пермского края) // Традиционная культура Пермского края в зеркале лексики и фразеологии: монография / под общ. ред. И. И. Русиновой. Пермь, 2014. С. 247–281.
- Санникова О. В. Брань // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: В 5 т. Под общ. ред. Н. И. Толстого. М.: Международные отношения, 1995. Т. 1: А–Г. С. 250–253.
- Христофорова О. Б. Икота: Мифологический персонаж в ло кальной традиции. М.: РГГУ, 2013. 304 с.
- Христофорова О. Б. Одержимость в русской деревне. М.: Неолит, 2016. 392 с.