Исполнители: вед. науч. сотр. ИЭА РАН, д.и.н., Д.В. Громов (руководитель), ст. науч. сотр., к.и.н. Д.А. Трынкина, к.и.н. К. Королев.
Неоязычество в Российской Федерации – тема более чем актуальная. На ее важность указывает хотя бы то, что за два года и три месяца, в течение которых продолжался проект, нам довелось много раз выступить с экспертными оценками: различные инстанции присылали запросы, отражающие тревожные ожидания, связанные с современным язычеством. Два запроса пришло от Администрации Президента РФ; были запросы для закрытых исследований ВЦИОМ и НИУ ВШЭ, также аналитическая записка была направлена в Министерство науки и высшего образования РФ. Темы запросов: потенциальная опасность современного язычества, возможность межнациональных конфликтов, связанных с ним. Сквозной темой было ожидание возвращения воюющих язычников из зоны СВО. По этим запросам видно, что в обществе существует устойчивая фобия, позволяющая возникать моральным паникам. К сожалению, нагнетанию этой фобии способствуют многие люди, позиционирующие себя как эксперты, но транслирующие исключительно алармистскую точку зрения.
Методика исследования. Объем проведенной работы
В основе отчета лежит полевое исследование, основанное на глубоком осознании современного язычества через интервью и включенные наблюдения. Общее количество интервью – около 60 штук. Средняя длительность интервью – 3,5 часа. Было опрошено несколько лидеров современного язычества. Под лидерами понимаются теоретики и практики, руководители общин, авторы книг, то есть это авторитеты в языческой среде. Учитывая горизонтальный характер сообщества и отсутствие в современном язычестве заметных иерархий, лидерство нужно понимать именно так. Среди лидеров, с которыми состоялись беседы, родноверы И.Г. Черкасов (Велеслав), Б.А. Гасанов (Богумил), А.Л. Потапов (Мизгирь), Г.И. Пономарева (Арина Веста), В.С. Казаков, Г.П. Якутовский (Всеслав), М. Ионов (Белояр) и другие; в асатру А.В. Платов (Иггволод), Е.А. Нечкасов (Аskr Svarte), А.В. Тестов и другие; в викке В. Арадия, П. Лопухина (Раr Nada) и другие. Кроме того, было опрошено много рядовых участников движения, то есть, мы стремились увидеть языческое сообщество во всей его полноте.
Особое внимание уделялось включенному наблюдению, посещались мероприятия, организуемые язычниками. Мы посетили около тридцати календарных обрядов, а также около десятка собраний, две тризны и прочие мероприятия. Через интервью и включенные наблюдения удалось познакомиться с деятельностью сообществ: Союз славянских общин славянской родной веры, Круг языческой традиции, «Велесов круг», «Вятичи», «Яряне», «Схорон еж славен», «Велесье», «Крина», «Светоярие», «Перуяр», «Дедов Кон», «Годорд Скидбладнир» и других. Также были рассмотрены частные практики, производимые индивидуально или малыми группами.
Основная часть интервью бралась в Москве, здесь же мы наблюдали за обрядовой деятельностью. Кроме этого, были совершены экспедиционные выезды в Санкт-Петербург, Калужскую, Рязанскую, Тверскую, Ярославскую области. Несколько интервью с жителями других регионов (например, Крыма) было взято через скайп. Полевое исследование дополнялось изучением текстов – книг, статей и постов в интернете, сделанных авторами-язычниками. Некоторые из текстов становились материалами для организации интервью.
Отдельной темой исследования стали презентации языческой тематики в публичном пространстве. Например, были исследованы «музеи русских суеверий» – особая категория новых русских этномузеев, которые ставят перед собой задачей предъявить посетителю духовную жизнь предков и в реализации этой задачи демонстрируют некритическое отношение к источникам информации, доступным в современной культуре. На примере музея-мастерской в селе Владимирское Нижегородской области показано, как транслируется и получает распространение квази-этнографическое знание; в других статьях рассматривалось «языческое» восприятие озера Светлояр. В этом же направлении была рассмотрена история возникновения праздника Велесова ночь как попытки заменить западный Хэллоуин. Однако в обоих этих случаях речь идет не о язычестве как социальном явлении, а об использовании образов дохристианской древности в современной культуре.
ВЫВОДЫ И РЕКОМЕНДАЦИИ
Полевые исследования принесли понимание того, что современное язычество не является единым сообществом, как его воспринимают многие со стороны. Это крайне разнородное явление, разделенное внутренними границами (часто непроницаемыми) и не имеющее четких внешних границ, включающее множество «пограничных» явлений. Для конкретизации и четкого очерчивания современного язычества как социального явления мы берем за основу принцип самоидентификации, то есть, язычником мы можем считать только того, кто сам себя таковым считает. Согласно данным исследовательской службы «Среда» за 2012 год, последователями языческих верований считают себя 1,2% взрослых россиян; конкретизировав данные по регионам, мы подсчитали, что из них представители традиционных народных верований (осетины, якуты, марийцы и т.д.) считают себя 0,45%, а городские язычники – 0,75%. Это и есть группа, которая является объектом исследования.
Прежде всего, для обсуждения рисков, связанных с современным язычником, определимся, что же мы понимаем под этим словом. В современной науке нет устоявшегося определения для этого понятия, тем более что в разных регионах современное язычество заметно различается. По итогам исследования нами было предложено следующее определение, учитывающее плюсы и минусы предыдущих подходов и сводящееся к пяти определяющим признакам, которые должны присутствовать в комплексе: Язычество в современном мире – обобщающее зонтичное понятие, объединяющее нативистские верования, включающие в себя в комплексе почитание природы и встроенность в ее циклы, многобожие (политеизм или пантеизм), почитание предков, магизм, ориентацию на этнокультурность.
Предложенное определение помогает осознать явления, «пограничные» для новоязыческого сообщества, то есть внешне выглядящие как «язычество», но, собственно, в число языческих движений не входящие. Речь идет о тех явлениях, которые соответствуют только одному-двум из перечисленных признаков, но не имеют их всех в комплексе. В качестве примера можно рассмотреть движение анастасийцев, которые действительно, имеют отдельные черты язычества, но комплексным требованиям не соответствуют. При отсутствии всего комплекса признаков допустимо рассматривать явления только как «пограничные», используя приставку «квази-».
Социологические исследования, проводившиеся в среде язычников вообще и родноверов в частности, создают вполне позитивный образ. Так, в упомянутом выше исследовании социологической службы «Среда» мировоззрение представителей «веры предков» сравнивается с мировоззрением православных, мусульман, атеистов. Сторонники «веры предков» показывают высокий (выше среднего по России) уровень законопослушности, позитивного отношения к жизни, доверия к людям, альтруизма, общественной активности, склонности к предпринимательству, склонности к самопожертвованию. Значительно выше среднего ценности семьи, желание иметь детей; один из самых низких показателей социального одиночества. В целом отличие от православных, мусульман и атеистов невелико; представители всех трех групп имеют примерно одинаковый набор социально-психологических характеристик.
Современные язычники вполне законопослушные люди с позитивными установками на жизнь. Это патриотичное движение, и участие язычников в СВО показало готовность поддерживать начинания государства. Примерно две трети родноверческих общин руководится семейными парами, что характеризует данное направление как ориентирующееся на семейные ценности. Хотя в число язычников входят люди с разной судьбой, но при этом постоянно и в разной форме декларируется ценность воспроизведения потомства. Установка на семейные ценности обусловлена почитанием предков и стремлением к процветанию родной земли, заложенными в язычестве. Поощряется здоровый образ жизни. Алкоголя на праздниках потребляется мало.
Сторонними критиками иногда высказываются мнения, что современные язычники следуют образцам архаичного мировоззрения, что характеризует их как людей недалеких и потенциально опасных. Наши полевые исследования показывают, что современные последователи язычества активно рационализируют и осовременивают языческие образы, известные им по историческим источникам и традиционному фольклору. Они увязывают язычество с научным мировоззрением, пользуясь концепциями непознаваемости мира, ограниченности восприятия, взаимодополняемости концепций единобожия и многобожия. В итоге степень фантастичности неоязыческих мировоззренческих концепций оказывается примерно на том же уровне, что и у других религий.
Насколько велик в языческой среде уровень ксенофобии? Уровень неприязни в неоязыческой среде как минимум не выше среднероссийского. Иначе говоря, фиксировать внимание на неоязычниках как проблемной группе с высоким уровнем ксенофобии нет смысла – этот уровень не выше, чем в среднем по России. Современное язычество имеет неполитический характер, основные лидеры позиционируют свою деятельность как исключительно религиозную, культурную и исследовательскую. В качестве претензии на политический активизм часто указывают на участие в «Русских маршах» – шествиях ультраправой направленности, происходивших ежегодно в Москве в 2005–2020 гг. Согласно нашим наблюдениям, группы участников с неоязыческой символикой принимали участие в «Русском марше» только в 2013 г. и составляли 5–10% от общего количества участников (единичный случай самоорганизации неоязычников для участия в «Русском марше» был также в Санкт-Петербурге в 2007 г.). При этом лидеры многих общин выступили резко против участия в этой акции и требовали запрета на демонстрацию языческой символики в рамках политических акций вообще.
Современные язычники не склонны к самоорганизации, созданию объединений с единой дисциплиной, единой системой принятия решений. Они представляют собой небольшие общины; иногда общины объединяются в союзы со слабыми связями (например, для обмена информацией или совместного проведения праздников), однако каких-либо попыток делать «дисциплинированную» организацию с жесткой структурой и политической программой не наблюдается. Считаются за благо отсутствие какой-либо иерархии, необязательность участия, горизонтальный характер связей, автономность общин, их невысокая численность. Считается, что, заявляя о собственном многообразии и вариативности, современное родноверие повторяет логику «изначального» древнего язычества, которое также не имело единого религиозного канона, было вариативным. Информанты-родноверы скептически относятся к идее возможного «расширения» язычества, его официального признания, считая, что это нарушит изначальную логику родноверия как децентрализованного почитания рода и природы.
Во властном дискурсе современное язычество часто рассматривается как проблемная социальная группа. Разберемся, в чем же причины такого предвзятого отношения. Прежде всего, этому способствует наличие в истории современного язычества двух волн радикализма. В определенные периоды появлялось заметное количество неоязычников, открыто заявлявших о своих радикальных и даже экстремистских взглядах. Первая волна (конец 1980-х – первая половина 1990-х) ознаменована появлением ряда книг и печатных изданий, уделяющих внимание этнополитической тематике в разрезе неоязыческой идентичности. Авторам этих работ (В.Н. Емельянову, В.А. Иванову, А.А. Добровольскому) были присущи ксенофобские взгляды, прежде всего антисемитизм. Вторая волна радикализма (конец 1990-х – первая половина 2000-х) связана с появлением движения скинхедов-наци, активно выступавших против притока мигрантов (в том числе совершались многочисленные нападения и убийства). Часть из них увлекались неоязычеством, в основном германо-скандинавского толка.
Однако нельзя считать, что радикалы отражали взгляды всех язычников в целом; всегда существовало большое количество последователей язычества, которые не разделяли радикальных идей, они составляли основную часть языческого движения и очень часто дистанцировались от радикалов. В настоящее время радикальное крыло практически отсутствует. Надо учитывать, что в отношении радикалов работает все тот же принцип «невидимой стены»: основная масса новоязычников, даже если встречает радикалов, не испытывает желания с ними общаться; на вопросы о радикалах мы получаем типичный ответ: «К нам на обряд один раз приходили молодые люди нацистской направленности, мы друг другом не интересовались». При анализе языческого движения надо учитывать, что это в первую очередь религиозное и культурное, а не политическое движение.
С конца 1990-х гг. в современном язычестве наметилась тенденция путем принятия совместных заявлений и координации действий общин целенаправленно вырабатывать позитивную повестку. Так, об отказе от националистической идеологии заявлялось в «Бицевском соглашении», принятом в 2002 г. лидерами большого количества общин: «Мы должны быть едины (...) перед угрозой национал-шовинистического реванша, возвращения идеологии, осужденной Нюрнбергским трибуналом».
Рассматривая современное язычество, нужно учитывать его историческую динамику. Да, в истории этого движения был радикализм, и в настоящее время также можно найти язычников, стоящих на радикальных позициях. Но нельзя не заметить, что современное язычество «работает над собой» и изменяется в лучшую сторону. Радикальные взгляды стали непопулярны. Лидеры, высказывающие ксенофобские идеи, теряют последователей и сходят с исторической сцены. Происходит отход от политической повестки в пользу религиозной и культурной деятельности.
Надо признать, что некоторое количество «языческих» текстов включено в Федеральный список экстремистских материалов. Этот факт нужно рассмотреть всесторонне. Во-первых, большинство этих материалов было написано давно, еще в годы первых волн радикализма. Например, в список входит большой корпус работ А.А. Добровольского, написанных в 1990-е гг. Также около четверти списка составляют публикации «псевдоязычников», от которых сами родноверы стараются отмежеваться. Во-вторых, список содержит большое количество работ, написанных с позиций христианства, мусульманства и других религий; это не говорит об их экстремистском характере (экстремистская литература отражает мнение экстремистского крыла, но не всего религиозного направления). В целом неоязыческая литература представляет собой очень незначительный процент в списке.
О том, насколько современное язычество далеко от политической тематики, можно судить по содержанию многочисленных «языческих» интернет-ресурсов. Политических материалов (тем более, радикальных) здесь нет. Произведения язычников-радикалов 1990-х годов здесь отсутствуют или же их можно найти на заброшенных сайтах, которые не обновлялись с начала 2000-х гг. Интервью с администратором одного из крупнейших интернет-ресурсов, посвященных современному язычеству, показало, что отсутствие на сайте политических материалов продиктовано не самоцензурой – просто, администратор, как и многочисленные посетители сайта, считают себя участниками не политического, а культурно-исторического и религиозного движения. Рассматривая межэтническую проблематику, связанную с современным язычеством, нужно учитывать, что и сами язычники этнически многообразны. Можно назвать достаточно много родноверов, которые этнически являются евреями, представителями кавказских и тюркских народов; это не мешает им осознавать себя славянскими язычниками и иметь в родноверческой среде большой авторитет. Этнический фактор легко отходит на задний план при наличии взаимопонимания на других уровнях.
Рассматривая потенциальную межэтническую и межконфессиональную напряженность, связанную с неоязычеством, нужно рассмотреть тенденции к антихристианству. Действительно, исторический конфликт между язычеством и уничтожившим его христианством актуализировался с формированием в конце ХХ века неоязычества. Однако и здесь динамика исторического развития внесла коррективы. Мы обнаружили, что в ходе интервью современные язычники заявляют, что у них нет внутреннего конфликта с христианством. Православие не воспринимается как идейный враг, информанты говорят, что это традиционная для России религия, существовавшая на протяжении многих веков, впитавшая в себя народные верования и выражающая народную религиозность. Важное для современных язычников почитание предков – это почитание, в том числе, предков-христиан и предков-атеистов советских времен.
Если мировоззренчески православие не вызывает антагонистического отторжения, то церковь как социальный институт воспринимается как источник опасности. И нельзя не отметить, что христианская церковь действительно борется с неоязычеством и на уровне институциональном, и на уровне отдельных приходов, священников и верующих. Церковь в борьбе с неоязычеством воспроизводит свой «миф творения»: как древние святители крестили язычников в свою веру, так и современные священники считают нужным продолжать борьбу с язычеством, считая эту борьбу изначальной и обязательной частью христианства. Для понимания взаимоотношений современного язычества и христианства нужно отметить, что язычники категорически отрицают свою связь с сатанизмом; невозможность такого сопоставления является для язычников аксиомой, и сама постановка темы вызывает у них крайнее раздражение. Напротив, со стороны христианства можно слышать обвинения современных язычников в «сатанизме».
Чтобы понимать социальное поведение современных язычников, нужно учитывать, что они живут в постоянном давлении извне. В интервью часто можно встретить упоминания о давлении со стороны воцерковленных родственников и знакомых. Часто языческие воззрения предпочитают не афишировать на работе. Очень высокую тревожность вызывает возможность государственных репрессий против неоязычества. Опасение внешнего вторжения в собственное пространство – особенность повседневного мироощущения современного язычника. Ожидается, что извне придет провоцирующее действие, призванное скомпрометировать происходящее в языческой среде.
С социальным риском будет связан момент, когда к мирной жизни вернутся неоязычники – участники СВО. СВО показала, что современные язычники охотно идут на войну. Процент добровольцев-комбатантов среди российских язычников высок. Хотя в общей массе участников СВО язычники представляют незначительную долю. При этом, как уже говорилось, среди язычников, стремящихся на войну, большую долю составляют представители скандинаво-германской ветви. К примеру, насколько можно судить по имеющимся данным, название российского добровольческого батальона «Русич» предполагает отсылку не столько к «русским» в современном понимании, сколько к «руси» – варяжскому воинскому сословию, в IХ–ХI веках занимавшему ключевые посты в княжествах восточных славян и противопоставлявших себя славянам.
Известно, что язычники, воюющие в зоне СВО, это большей частью одиночки, ранее не входившие в состав языческих общин. Скорее всего, вернувшись с СВО, они не проявят никакого интереса к деятельности уже существующих языческих общин: велика степень противопоставления участников СВО тем, кто не воевал, и особенно тем, кто неодобрительно относится к спецоперации; в этой ситуации бывшие участники боев вряд ли заинтересуются деятельностью мирных языческих групп, а языческие группы, в свою очередь, не захотят переформатироваться под пришедших с войны. Значительно выше вероятность того, что вернувшиеся из зоны СВО будут объединяться в своем кругу. Противопоставление себя мирным гражданам, настроенность на поиск врагов, «культ» Евгения Пригожина и лидеров добровольческих подразделений, поствоенный синдром во всех его проявлениях могут привести к созданию «воинских» группировок, склонных к криминальной деятельности. В том числе это относится и к объединениям на языческой основе. Военная травма может привести бывших бойцов СВО к преступности, в том числе к терроризму. В свою очередь, резонансные правонарушения, которые, не исключено, могут совершать неоязычники, имеющие поствоенные травмы, будут огульно переноситься на все современное язычество, что поведет к стигматизации всего направления в целом. Политикам важно будет сделать правильное решение – не переносить преступления частных лиц и небольших объединений на крупные социальные группы.
Какой же должна быть профилактика потенциальных конфликтов с неоязычниками? Это может показаться парадоксальным, но для снижения этой опасности нужно понизить фоновую тревожность язычников, создать им возможность ощутить себя в безопасности, в комфортной и дружелюбной общественной среде. Как уже было сказано выше, на протяжении своей истории современные язычники ощущали себя «нежелательными в своей стране», они подвергались и подвергаются постоянному недружелюбному воздействию извне. Это при том, что само движение имело положительную динамику: избавлялось от радикализма и политизации, повышало компетентность участников, стремилось к респектабельности и инкорпорированности в общественную жизнь. Внутренняя «работа над собой», как ожидается, должна встретить понимание и ответную позитивную реакцию.
В этой связи будут положительно восприняты жесты доверия со стороны власти. Например, хорошо будут смотреться доброжелательные публикации о современном язычестве в «официальных» СМИ. Возможно включение язычников в образовательные и культурные программы. Доброжелательные действия власти по отношению к современному язычеству поспособствуют снижению межэтнической и межконфессиональной напряженности. Говоря о снижении напряженности, связанной с неоязычеством, нужно учитывать и деятельность тех, кто относится к неоязычеству негативно (например, представителей церкви). Они могут со своей стороны провоцировать конфликты, профилактическая работа должна вестись и в этом направлении.
Итоговые заключения
- Современное язычество, или неоязычество не является потенциальным катализатором межэтнических конфликтов и не представляет собой опасности с точки зрения возникновения межэтнической напряженности.
- Современное язычество представляет собой патриотичную, лояльную к власти социальную группу. Оно характеризуется позитивной жизненной программой, в частности, установками на традиционные семейные ценности и общественно полезный труд.
- Согласно социологическим исследованиям, уровень ксенофобии в среде современных язычников ниже, чем в среднем по России.
- Подавляющее большинство современных язычников не проявляют никакого интереса к политизации язычества. Они воспринимают неоязычество как религиозное, культурное и мистическое направление, но не политическое. Поэтому от неоязычества не ожидается каких-либо политических выступлений, в том числе связанных с межэтническими отношениями.
- Современные язычники негативно относятся к попыткам приписать им какую- любо связь с сатанизмом.
- Современное язычество нацелено на позитивное развитие: отказ от радикальных идей, исчезновение ксенофобски настроенных лидеров, повышение научной компетентности, отказ от конфликтности, формирование установки на собственную респектабельность. Пройдя довольно долгий (около сорока лет) путь исторического развития, современное язычество пережило две волны радикализма (конец 1980-х – первая половина 1990-х и конец 1990-х – первая половина 2000-х); история неоязычества тесно связана с историей российского общества кризисной эпохи, язычники являются частью российского социума, в них отражаются проблемы переходных времен на стыке тысячелетий.
- Профилактика межэтнических и межконфессиональных конфликтов, связанных с неоязычеством, должна сводиться к дестигматизации неоязычества как потенциально опасной группы. Особенностью современного неоязыческого движения является ожидание внешнего вторжения, провокаций; этим во многом обусловлена и ксенофобия внутри сообщества. Будет снижено ощущение внешней опасности – понизится и вероятность межэтнических и межконфессиональных конфликтов.
- Возможные эксцессы, которые могут быть связаны с язычниками, не должны вести к огульной стигматизации неоязычества. Реагируя на такие эксцессы, нужно следовать принципу: у преступности нет национальности и конфессиональной принадлежности. Также возможные преступления, которые совершат неоязычники, не должны вести к стигматизации всех неоязычников. В данном случае должен действовать принцип индивидуальной, а не коллективной ответственности. Нужно быть готовым к эксцессам, связанным с участниками СВО, переживающим послевоенный синдром.
- Недопустима законодательная криминализация современного язычества в целом. В настоящее время наблюдается тенденция огульно признавать экстремистскими не только отдельные организации, но и большие социальные группы, причем этот процесс приобретает лавинообразный характер. Есть опасность, что такая участь постигнет и современных язычников. Между тем, язычники разных направлений – это патриотичная, законопослушная группа, настроенная на позитивные ценности.
- Как показывают полевые материалы, современное российское язычество (в его разных вариантах) представляет собой патриотичную, лояльную к государству социальную группу, ориентированную на позитивные ценности семьи и общественно полезного труда, имеющую низкие показатели ксенофобии. Это движение нужно рассматривать как составную часть этнокультурного многообразия Российской Федерации.
Далее приводится список публикаций, сделанных в ходе выполнения проекта, в том числе, одна монография (Королев К.М. Современное язычество: люди, история, мифология. СПб.: Азбука, Издательство «Азбука», 2025. 400 с.), статьи и главы в монографиях (17 шт., в том числе, Scopus, RSCI и ВАК – 8 шт.), аналитические записки – 5 шт.).
Ссылка на публикацию: [Громов Д.В.] Проект «Неоязычество в Российской Федерации» // Идентичность, патриотизм и единство народов России. Отчет о выполнении программы научных исследований, связанных с изучением этнокультурного многообразия российского общества и направленных на укрепление российской идентичности (2023–2025 гг.) / Под ред. В.А. Тишкова. Сост.: Б.А. Синанов. М.: ИЭА РАН. 2026. С. 263–270. ISВN 978-5-4211-0361-5.
Д.В. Громов