В лексикологических исследованиях иногда встречается утверждение, что разговорно-бытовое слово кикимора и областное шишимора в смысловом отношении одно и то же, что второе возникло из первого.
Такой взгляд сложился, по-видимому, не без влияния толкований этих слов в наиболее известных и авторитетных словарях русского языка. В Толковом словаре В. И. Даля приведено следующее объяснение; «Шишимора муж., восточное кикимора». Такое же отождествление слов (но стандартной формуле «шишимора — 1) то же, что кикимора») мы находим в «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова и в 17-томном «Словаре современного русского литературного языка».
Магическая сила этих определений вызвала смещение двух планов — семантического и этимологического. Толкование значения слова путем равноценной замены было воспринято как указание на его происхождение. Неменьшую роль играло здесь и сходство разбираемых слов по составу: в обоих есть общая часть -мора, которая и определяет их смысловую близость.
По единодушному мнению этимологов, элемент -мора имеет общеславянское происхождение. По своему значению и происхождению он связан в основном с суеверными представлениями людей: старославянское мора «ведьма», украинское мора «нечистый дух», сербскохорватское мора «домовой», «кошмар», болгарское мора, морава «ночной кошмар», чешское mura «кикимора», «кошмар», «ночная бабочка», словенское mora «ночной кошмар», польское mora, zmora «кошмар» и т. п. У этого слова есть соответствия и в других индоевропейских языках: древнеанглийское и древневерхненемецкое mara «кошмар», «привидение», древнесеверогерманское mara «домовой», «злой дух, мучающий во сне», нижненемецкое mahr «домовой», ирландское morrigain «королева духов».
Труднее объяснить происхождение первой части упомянутых слов. Ни кики-, ни шиши-, в этимологических разысканиях до сих пор не получили удовлетворительного освещения. Наиболее вероятно предположение, что шиши в сложном слове шишимора непосредственно связано с северновеликорусским шиш: «1) домовой, бес, нечистый дух, чёрт; 2) пустой человек, шатун, бродяга, шеромыга; 3) вор» (определения приведены из «Опыта областного великорусского словаря»).
Даль предполагал, что шишимора происходит от шиш и мара, морока. По свидетельству его Толкового словаря, шиш в севернорусских говорах было довольно широко распространено и выступало в виде словообразовательных вариантов: «Шиш, или шишига, шишиган, нечистый, сатана, бес; злой кикимора или домовой, нечистая сила, которого обычно поселяют в овине; овинный домовой. Шишига свадьбу играет, чёртова свадьба, вихрем пыль по дороге подняло столбом. Шишига его смутил. Шиши его знают! черти. Хмельные шиши, опойная горячка, когда грезятся чертенята. Шишига, вятское шuш, праздный шалопай». Из севернорусских диалектов слово это проникоо в некоторые финно-угорские языки и их наречия. В коми-зырянских диалектах шыш значит «чёрт, леший» и «бродяга, праздношатающийся».
В лексике других славянских языков и диалектов слово шиш отсутствует. Оно встречается лишь в некоторых польских письменных памятниках XVII века, но совершенно в ином значении: «партизан, представитель русской вольницы, действовавшей против интервентов под Москвой в начале XVII века». У М. Н. Загоскина в романе «Юрий Милославский» к слову шиши дано следующее примечание: «Так называли поляки буйные толпы не подчиненных никакому порядку русских партизан или охотников, которых можно уподобить испанским гверильясам». Интересна также запись в дневнике Сапеги 1610 года: года: «Вышли шиши из Москвы, громя наших на дорогах» (с примечанием: «Шишами в ту пору звали в Москве партизанские охотничьи отряды»).
В результате «обратного заимствования» слово это начиная с XVII века приобретает более широкое распространение в памятниках русской письменности в новом значении - «вор, грабитель, разбойник, головорез», а с 30-х годов к ним добавляется ещё одно, ранее не известное – «шпион, лазутчик, соглядатай». Нетрудно заметить, что отрицательная экспрессивная окраска почти постоянно сопровождает это слово, независимо от сферы его употребления - в областных говорах или в памятниках письменности.
Несколько иной путь проделало существительное шишимора - слово чисто русского происхождения. В областных говорах основное значение его - «домовой дух, занимающийся прядением, по суеверию народному. Нижегородское» (Опыт областного великорусского словаря). Оно было отчасти синонимично разговорному кикимора в его первичном значении - «нечистая сила, ведьма, злой дух». В переносном употреблении оно применялось к людям, чаще в отрицательном смысле. По данным «Опыта областного великорусского словаря» и «Дополнения» к нему (1858), им обозначались: «1) Прилежный, деловой, работящий человек. Вятское. 2) Скупец. 3) Голяк. Псковское. Тверское».
Кроме такой пестроты значений, в говорах отмечены разные родовые формы этого слова. В тех же словарях: шишимор (муж. рода) – «1) Шинкар, обманщик, плут. Курское. 2) Привидение в виде белого старика. Саратовское и шишиморка (жен. рода) - 1) Женщина, промышляющая обманом. 2) Занимающаяся выведыванием и передачей сплетней. Курское». Основной, наиболее распространённый вариант шишимора стал употребляться в разговорно-бытовой речи как существительное общего рода.
В современном русском языке слово шишимора, развивая новые значения, которые становятся более широко известными, выходит за рамки отдельных говоров. Уже в академическом Словаре 1847 года с пометой «Простонародное речение» оно приведено в двух основных значениях: «мошенник, промышляющий воровством и обманом» и «фискал, подслушивальщик, подсмотрщик».
В разговорно-бытовой речи последующих лет и в наше время слова шишига и шишимора употребляются преимущественно в бранном смысле: «Поди же, вчера на службу поступил, а сегодня — барышню поглядеть давай ему!.. Ах ты, шишимора!» (Погосский. Майорская дочка); «И что за разбойник! Так, воришка, шишимора!» (Загоскин. Кузьма Рощин); «Не ори ты, шишига!» (Гладков. Энергия); «В леса к себе хочешь его заманить, лесная шишига!» (Злобин. Степан Разин).
Сергеев И.Т.