(на материале воронежских говоров)
В традиционном народном костюме особое значение издавна придавалось поясу. Пояс имел чисто утилитарное значение: им подпоясывали рубашки, укрепляли набедренную одежду, подпоясывали распашную верхнюю одежду. Кроме того, по мнению некоторых этнографов, на ранней стадии мышления пояс являлся магическим объектом, оберегом, способствующим благополучию и приносящим удачу тому, кто носит данный оберег [Гринкова 1934: 87]. Н.П. Гринкова отмечает, что многие термины, означающие пояс или подвески к нему в современных языках Поволжско-Донского региона, восходят к одному и тому же элементу sal. Семантика данных наименований восходит к значению неба в эпоху космического мировоззрения [Гринкова 1934: 80-82].
Функция магического знака, оберега долгое время сохранялась у пояса не только в обрядах, но и в повседневной жизни. Ходить без пояса считалось грехом. Традиция ношения пояса особенно долго соблюдалась старообрядцами. Так, в сс. Мосальское, Можайское, Данково, Бирюченское Каширского района женщины-старообрядки в середине ХХ в. подпоясывали не только верхнюю одежду, но и ночную нательную рубашку. Особый смысл придавался поясу в свадебных и похоронных обрядах. В.Ф. Филатова пишет о существовавшей в Воронежской области традиции опоясывания в свадебном обряде и запрете на опоясывание в погребальном обряде [Филатова 1995: 149]. В с. Платава Репьёвского района долго сохранялся обычай, согласно которому невеста не могла надевать к венцу украшенный пояс, если у нее недавно умерла мать: это означало, что она не радуется замужеству: К в’анцу́ у нас пало́жънъ пътпайа́скъ γар’у́чийь, йе́сли мат’ у ней ум’арла́, ўро́д’ь выхо́дит’ ни ра́дуйьтцъ, ана́ бис пръзум’е́нтъў, ни бл’ас’ти́т’ (ПЛТ. Реп.).
Пояс мог символизировать принадлежность к определенному социальному статусу: в с. Новая Ольшанка Нижнедевицкого района существовал особый пояс, который носили только девушки до замужества – де́вчий пояс, после замужества вместе с понёвой надевали покро́мку (разновидность пояса, см ниже): Д’е́фчий по́йьс ра́н’шъ д’е́фки наси́ли, а как вы́йд’а за́муш, то пан’о́въ и пакро́мкъ (Н.ОЛШ. Н.-Дев.). Известно также противопоставление кушака как девичьего пояса и покро́мки – пояса замужней женщины: У д’е́вак кушаки́ бы́ли, каки́ми пъдв’а́зывалис’а съръхва́ны, у бап пакро́мки (СТ.НКЛС. Хохол.). Покромка как элемент женского костюма соотносится с девичьей подпояской и в с. Русская Тростянка Острогожского района: Пътпайа́ски у д’е́вак, то́л’ки то́н’шы тка́таи, а руба́хи адина́каваи; Тип’е́рич’а ба́ба пав’а́зывайа пакро́мку. Тут буб’е́н’чики, падни́тка (вышивка шерстью – М.П.), пъзум’е́нт пало́жын из-за патни́ткайу (Р.ТРСТ. Остр.).
Символическое значение могли иметь некоторые предметы, привязываемые к поясу. Н.П. Гринкова пишет об обычае в бывшем Землянском уезде подвешивать к поясному гайтану косточку от куриного крыла, чтобы «утром не просыпать»: «когда запоют утренние петухи, тогда и эта косточка <…> должна разбудить носящего на себе эту косточку; поэтому она носит название «вставаранка» [Гринкова 1934: 74]. Такой же обычай существовал в Рязанском крае [Маслова 1956: 692]. В с. Александровка Хохольского района к поясу прикрепляли иконку – бо́жыньку: Пакро́мкъ з бо́жынкьм.
Техника изготовления поясов разнообразна: их шили, ткали, вязали. Варьировалась и ширина поясов: они могли быть узкими (от 1 до 10 см) и широкими (20-40 см) [Лебедева, Маслова 1967: 239].
ЛСГ «Названия пояса» представлена наименованиями вере́ть, воло- ся́нка, вязёнка, гайта́н, ганта́й, га́чень, га́чник, га́шень, га́шник, га́рус, зага́шник, запоя́ска, кро́мка, куша́к, муто́зка, муто́зик, мутозо́к, муто- возо́к, мутузо́к, муто́вяз, муто́зовка, обо́рыш, опо́яс, опоя́ска, о́чку́р, ошку́р, очкуре́ц, очку́рок, о́шкар, ушка́р, по́яс, бе́шеный по́яс, де́вчий пояс, подпоя́ска, подпоя́сок, подпоя́ска горю́чая, попоя́ска, попоя́сок, покро́мка, пря́жка, серпя́нка, сверцо́вка, шлёмка.
В данной ЛСГ выделяются названия праздничных поясов (бешеный пояс, вязёнка, га́рус, кро́мка, опоя́с, опоя́ска, куша́к, подпоя́ска, попоя́ска, покро́мка, пря́жка, серпя́нка, сверцо́вка, шлёмка) и будничных (га́чень и все варианты, очку́р и все варианты, вере́ть, волося́нка). Некоторые наименования служат для обозначения или только женского пояса (кро́мка, подпоя́ска, попоя́ска, серпя́нка, сверцо́вка, шлёмка), или мужского (обо́рыш).
Кроме того, довольно чётко прослеживается противопоставление по признакам 'в виде шнурка, верёвки'// 'в виде полосы ткани', 'материал', 'обрядовость', 'цвет'.
Дифференциальный компонент 'пояс в виде шнурка, верёвки' является актуальным для наименований с корнями гач-//гаш-, очкур- // ошкур-, лексем муто́зка, муто́зик, мутозо́к, мутовозо́к, муто́вяз, муто́зовка, обо́рыш, гайто́н, ганта́й.
Названия с корнем гач-//гаш- – гачень, гачник, гашень, гашник, зага́шник – отличаются аффиксально и фонетически, но имеют тождественную семантику 'пояс в виде шнурка, который вставляется в верхнюю часть понёвы и мужских брюк'.
Га́чень: Шла, шла и γа́ч’ьн’ ло́нул, чут’ пан’о́въ уд’ьржа́лъс’ (В. МАМОН); По́йьс тка́ный был, γа́чьн’ ф пан’о́въх (ПРЛ. Семил.). Слово гачень – субстантивированное на русской почве общеславянское прилагательное *gatjьnъjь (от *gatji 'штаны') [ЭССЯ-6: 108]. В русском языке слово первоначально употреблялось в значении 'поясная часть штанов' [Ф-1: 397], затем в результате переноса по смежности получило семантику 'пояс или шнурок, который продевается в верхнюю часть штанов для их подвязывания'.
Гачник: γа́чник нъ штана́х, зъст’еγа́итцъ (ХОХОЛ). Слово гачник образовано с помощью суф * -ikъ от прилагательного *gatjьnъ, известно другим славянским языкам (болг., макед., сербохорв., словен., ст.-чеш., ст.-польск., укр.) [ЭССЯ- 6: 108]. Лексема фиксируется в письменных источниках с XV в. [СлРЯ-4: 13], с XVII в. отмечается в воронежских документах: 16 порток без гачников (ГАВО, Ворон. столб., кор. 4, № 175.XVII в.) [Хитрова 1987: 78].
Фонетический вариант гашник, появившийся вследствие ассимиляции по способу образования, распространен в воронежских говорах значительно шире, чем гачник: γа́шник, йе́нтъ партки́ ды йу́пки падв’а́зывъли (ПЧЛ. Бобр.); В’ар’о́фкъ прад’е́тъ ис суро́вай ни́тки спл’ат’е́ш, и γа́шник (ДВЦ. Остр.); А йу́пкъ у н’ей шыро́кайа, а тут нъзыва́лси γашник. γашник – вот така́йь в’ар’о́вач’к’а ис пр’а́жы ав’е́чий (КРС. Гриб.). Анализируемое слово регистрируется в воронежских источниках с XVII в. [Хитрова 1972: 148]. Видимо, по аналогии с гашник появилось слово га́шень с тождественной семантикой: Щас р’ази́нкъ, а тада́ γа́шън’ (ИСТ. Реп.).
Некоторое отличие в значении обнаруживается у слова зага́шник 'плетёный поясок с кисточками на концах': Заγа́шникъм пътпайа́шыс’си и и́дьш (ШСТ. Бобр.).
Названия, являющиеся лексикализованными фонетическими вариантами или дериватами от корня очкур- (о́чку́р, ошку́р, о́шкар, учку́р, ушку́р, у́шкар, очкуре́ц, очку́рок), тождественны в семантическом плане и обозначают 'пояс у юбки, брюк, пришитый с внутренней стороны или вставленный в зашивку верхней части'.
Очкур: О́чкуръм, быва́лъ, зат’а́γивъли штаны́ (ХЛБРД. Аннин.). Слово заимствовано, по Фасмеру, из крым.-тат., тур. učkur, чагат ičkur 'реме- шок, шнурок, поддерживающий штаны' [Ф-4: 180].
Наименования, отражающие результат диссимиляции, представлены вариантами ошку́р, о́шкар, у́шкар, ушку́р: Ашку́р, то́нин’кий тако́й, пъйа- со́чик, у штана́х, у йу́пки; По́йьс зва́ли о́шкър (СФН. Панин.); У́шкър сав’йе́ш из вир’о́вък (БРВ. Н.-Усм.). Слово ушкур зафиксировано в воро- нежских документах XVII в.: в по(р)тка(х) новы(х) ушку(р) сучено ново (1685, ф.182, оп.2, № 227, л.8) [Хитрова 1972: 148].
Дериваты слова очкур – очкуре́ц, очку́рок – имеют единичную фиксацию: Тады́ фставл’а́ли ф пан’о́ву и ф штаны́ ачкур’е́ц (Н.-АЛСДР. Тал.); Ачку́рък път’ани́, а то штаны́ спаду́т’ (КЛП. Бутур.).
Названия с частями мутуз-//мутоз-//мотовяз- (муто́зка, муто́зик, мутовозо́к, мутозо́к, мутузо́к, муто́вяз, муто́зовка) также имеют значе- ние 'пояс в виде тонкого шнура, верёвки': Р’амни́ мужыки́ тады́ р’е́ткъ наси́ли, муто́скъми пътпайа́сывълис’ (ГРХ. Павл.); У майо́й ма́три йу́пка дли́ннъйа, шыро́къйа, тут пъдрубл’о́ннъйа, а тут в’аровач’ка взд’авалъс’, муто́зик (В.КРЧ. Гриб.); Ра́н’ша, уну́чик, ризи́нкъф н’е́ былъ, мы вир’овъч’к’ъй йу́пку зав’а́зывъли, йийе́ муто́скъм зва́ли (В.ИКР. Бобр.); Йу́пки падв’а́зывъйут’, йе́тъ мутузо́к (ДВЦ. Остр.); Зав’а́жъм муто́вис нъ штана́х, ход’ зуба́ми ръзарви́ (МДВЖ. Семил.); Падв’а́жыш штаны́ муто́зъфкъй и и́дьш (КРШ. Бобр.); Мутавазо́к у йу́пку уста́виш и зъв’а́жыш (У.-МРВ. Реп.).
Все указанные лексемы имеют в воронежских говорах также значение 'шнур, верёвка', ср.: Прин’аси́ кусо́к муто́ски (СХ.ГАИ В.-Хав.); Стари́к, взял ли муто́зък зъв’аза́т’ (ПАНИНО); Скар’е́й найди́ како́й-нибут’ му- тузо́к (ХРН. Бобр.); Ваз’ми́ муто́вис ды прив’ажы́ (ГДВ. Семил.); Пъдв’ажы́ чулки́ муто́зъфкъми (КРШ. Бобр.).
Данные наименования восходят к общеславянскому *motovęz от мотать и *voz от узел, вязать; вариативность уз//вяз объясняется древними чередованиями носовых о//ę. Однокоренные слова есть во многих славянских языках: укр. мотоуз, мотуз, блр. мотуз, сербохорв. матузица, словен. motvôz 'верёвочка', чеш. motovouz 'шпагат', слвц. motúz, польск. motowąz, motwąz 'цепочка, леска' [Ф-2: 665].
Лексема обо́рыш зафиксирована со значением 'пояс-вздёржка в мужские штаны': Або́рыш ф штаны́ пуска́ли (МДВЖ. Семил.), ср. оборка 'верёвка'.
Наименование гайтан и фонетический вариант гантай тождественны по семантике: γъйтаны́ ф штана́х (Р.ЖРВ. Павл.); Йа по́мн’у вот о́кълъ нас де́душкъ жыл, пътпайа́шыццъ, из э́тъй са́мъй из ни́тък з’делъйьт’ γантай сиб’е́, с’уды́ вот пътпайа́шыццъ (БРД. Аннин.).
Дифференциальный признак 'пояс в виде полосы ткани' объединяет названия вере́ть, вязёнка, куша́к, кро́мка, запоя́ска, покро́мка, по́яс, опоя́с, опоя́ска, подпоя́ска, подпоя́сок, попоя́ска, попоя́сок, пря́жка, свер- цо́вка.
Вере́ть 'пояс в виде длинной и широкой ленты': Вир’е́т’йу въсимна́цътимитро́въйу абара́чивълис’ (Н.ОЛШ. Н.-Дев.). С одной стороны, семантика слова связана с тканью (ср. веретье 'грубая ткань, изготовляемая из оческов льна, пеньки и употребляемая в качестве подстилки, поло- га и т. д.') или нитками, пряжей (веретье 'нитки (пряжа) на веретене' (свердл.), 'толстая пряжа' (брян.) [СРНГ-4: 142]), из которых мог быть изготовлен пояс. С другой стороны, возникает предположение о развитии у слова семы, изначально скрыто присутствовавшей в слове, но не реализовавшейся в других говорах: М. Фасмер проводит параллель между веретье и лит. virtiue 'узелок, связка', veriu, verti 'открывать, закрывать' [Ф- 1: 297]. Таким образом, в значении слова вереть 'пояс' возможна актуализации семы 'то, что завязывается'.
Вязёнка 'широкий шерстяной пояс с украшениями на концах в виде плотных пластинок, обёрнутых тканью и украшенных': И път- пайа́сывълис’, тка́ли виз’о́нки шыро́каи, нъ канцу́ плис нъ кардо́нку (БРД. Аннин.).
Куша́к 'широкий пояс из шерстяной материи': Кушаки́ бы́ли, падв’а́зывъли пан’о́ву. Краси́ваи бы́ли: а́лъи, зил’о́нъи, бурдо́въи. Са́ми таки́йи тка́тыйи, а край – тис’ма́ была́ така́йь дли́ннъйь (МДВЖ. Семил.); Бы́ли кушаки́, зимо́й пътпайа́сывълис’, шу́бы път- пайа́сывъли кушака́ми. Вот тако́й он шыро́къй, сатка́н он м’е́тръф двух. Ки́с’ти бы́ли пат цв’е́т, адна́ така́йа в’е́тач’к’а виси́т’, адна́ така́йа, таки́и ръзнап’о́раи (КРС. Гриб.). Слово заимствовано из тур., крым.-тат. kušak – то же, kušamak 'подпоясывать' [Ф-II: 439]. С. И. Котков предполагает, что слово было заимствовано не отдельно, а вместе с реалией [Котков 1970: 176-177]. В материалах русской письменности кушак регистрируется с конца XV в. [СлРЯ-8: 152], в воронежских документах – в XVII- XVIII вв.: Кушак китайчетой. Десят(ь) кушаков редных. Активное функционирование лексемы подтверждается наличием дериватов куша- чишко, кушащетый [Хитрова 1989: 110].
Кро́мка 'широкий шерстяной пояс': Кро́мкъй пътпайа́шыс’си (РОС- СОШЬ). Авторы Этимологического словаря русского языка под ред. Н. М. Шанского полагают, что слово образовано от крома 'край, граница' [Ш.-8: 405]. Значение, отмечаемое в воронежских говорах ('пояс'), появилось, по всей вероятности, вследствие метонимического переноса на основе внешнего сходста: край → край ткани → полоска ткани, тесьма → пояс.
Покро́мка 'домотканый цветной женский пояс с украшениями на кон- цах; элемент понёвного комплекса': Ба́бы пакро́мки падв’а́зывъли, збо́ку канцы́ вис’е́ли. Вы́кладиннайа, на н’е́й ишшо́ нашы́та (СТ.НКЛС. Хохол.); А пато́ма пакро́мка ч’о́рнайа, а во́ йде во́ ус’а́ на бл’а́хъх та́ма, ну вот зна́йити ани́ таки́и во́та кру́γлин’кийи, как пу́γвицы, ана́ бл’ас’ти́т’, о́чин’ краси́вайа; Пакро́мка, у н’е́й канцы́ та- ки́и, ана виси́т’ назади́, тут во бъхмара́, шл’о́нки ра́знаи.
Отдельно следует остановиться на специфике украшений покромки в виде твёрдых лопастей в форме четырёхугольника или круга, иногда имеющих ширину большую, чем сам пояс. Такие украшения составляют специфику воронежского костюма. Н.П. Гринкова полагает, что сама форма этих лопастей, «концентрация украшений именно на них, при общем гладком фоне пояса, часто черного цвета – говорят за то, что это не простые украшения <...>, а какие-то детали, имевшие <...> своё определённое функциональное значение». Исследователь приходит к выводу, что данные украшения – рудименты поясных подвесок, имеющих параллели у народов Поволжья (мордвы, мокши, эрзи) и болгар [Гринкова 1934: 74].
С.И. Котков, сравнивая современные данные с историческими, обнаруживает производную связь наименования покромка с покром. Покром и покромь, отмечаемые в памятниках южновеликорусской письменности XVII-XVIII вв., означали женский пояс [Котков 1970: 177]. В.И. Хитрова относит слово покромь 'женский пояс' к семантическим диалектизмам, возникшим в результате переноса названия с одной реалии на другую на основе сходства их функций [Хитрова 1972: 236]: ср. покромь 'кромка, продольный край ткани, имеющий особый уток' [СлРЯ-16:179]. Лексема покромка регистрируется в письменных источниках конца XVII в. с семантикой 'кромка, край' [СлРЯ-16: 179].
По́яс 'длинная широкая полоса, сотканная долевыми разноцветными нитками': Пъйаса́ читыр’охуγо́л’ч’атыи, по́йьс, читы́ри махра́, этъ пъйа- са́ к в’анцу́ (ПЛТ. Реп.). Согласно М.Фасмеру, слово пояс восходит к праславянской эпохе («Праслав. *po-jasъ – обратное производное от pojasati, ср. русск. опоясать, от jasati, откуда русск.-цслав. `> сало «пояс» [Ф- III: 351]. Памятники древнерусской письменности фиксируют слово с XI в. [Срезн.-2: 1339].
Опоя́с и опоя́ска зафиксированы с обобщённой семантикой 'широкий пояс': Мн’е апайа́с шыро́к (Р.ГВЗ. Рам.); Руба́хи наси́ли с апайа́скъми (ШСТ. Бобр.). Слово опояска фиксируется в Материалах И.И. Срезневского [Срезн.-2: 689], в южновеликорусских документах XVII-XVIII вв.: взяли … зипунъ сермяжной бѣлои опояску шолковою; и они (де) йвашка и васка сняли с него опа(я)ску [Хитрова 1972: 257].
Лексема запояска отмечена в воронежской деловой письменности XVII в.: скрыня а не… запоя(с)Ки синяя да зеленая [Хитрова 1972: 256]. Г.В. Судаков замечает, что данное слово впервые зафиксировано в воронежском документе, а позднее отмечалось в псковских и томских говорах [СРНГ-10: 351; Судаков 1986: 50]. В.И. Хитрова относит данное слово к словообразовательным диалектизмам XVII в. [Хитрова 1972: 256-257].
Подпоя́ска 'широкий пояс, сотканный из шерстяной пряжи долевыми разноцветными полосками; концы подпояски украшались бахромой, кистями': Нъ γълав’е́ пало́тнушкъ, тут пън’о́въ, пътпъйа́ски с махра́ми, тут ус’а́кай шало́н, тут махры́ прицо́пиш (ПЛТ. Реп.). Впервые слово регистрируется в письменных источниках конца XVI в. [СлРЯ-16: 42], отмечается в воронежских документах XVII – нач. XVIII в.: по(д)пояска гарусная зеленоя; три по(д)пояски красны(х) [Хитрова 1972: 257]. По наблюдению Г.В. Cудакова, подпояска «в определенной мере противопо- ставлена опояске, распространенной на севере и в центре, а на юг про- никшей только к концу XVII в.» [Судаков 1986: 50]. В.И. Хитрова квалифицирует опояска и подпояска как общерусские слова-варианты [Хитрова 1972: 256]. В современных воронежских говорах бытует и словооразовательный вариант подпоя́сок: Пътпайа́сък вы́ткълъ узо́рч’ьтый (РОС- СОШЬ).
Попоя́ска и попоя́сок имеют значение 'широкий (часто домотканый) пояс с узорами': На сва́д’бу дуγу́ у ло́шъди пириплита́ли папайа́скъми, γри́ву нар’а́д’ут’ л’е́нтъчками, и папайа́ски с пан’о́вай наси́ли. Папайа́ска как тка́найа, пало́скъми ръзнацв’е́тными, майа́ св’акро́в’а в’анч’а́лъс’ ф пъпайа́ск’ь (БОБРОВ); Пъпайа́сък шо́лкавый, къшами́ръвъй, фс’а́кийа бы́ли (ДВД. Лиск.).
Пряжка 'женский пояс': Пр’ашки сами шыли иш шолкъ (ДВД. Лиск.); 'ремень': Папро́буй прин’аси́ кол, ат’е́ц пр’а́шкъй аддир’е́т’ (ХРН. Н.- Усм.). Относительно происхождения семантики слова возникли две версии. С одной стороны, возможно появление значения вследствие метонимического переноса с части на целое; с другой – слово могло возникнуть самостоятельно, реализовав исходную семантику иным путём, чем соответствующая лексема литературного языка (ср. прягу, прячь, запрягать, напрягать).
Сверцо́вка 'праздничный пояс (чаще красного цвета) с украшенными концами': Мълада́йк’а св’арцо́фку пътпайа́шыт’, канцы́ кра́сныйи распи́съныйи (СТ.ВДГ. Семил.). В этимологическом плане слово неясно.
Семантический компонент 'изготовленный из определенного матери- ала' характеризует названия волося́нка, га́рус, серпя́нка, шлёмка.
Волося́нка 'пояс, сделанный из конских волос': Вълас’а́нки д’е́лъли из вало́с ис ко́нских (РОССОШЬ).
Га́рус 'мужской пояс, сотканный из цветных шерстяных ниток – гаруса, с концами, отделанными бисером' (С.ЛПГ. Н.-Дев.). Наименование возникло в результате переноса по смежности: материал → изделие из этого материала (ср. гарус 'шерстяная пряжа' [СРНГ-6: 147]).
Серпя́нка 'блестящий пояс': Сирп’а́нки наси́ли то́лк’а бъγачи́ (Б.-МТР. Эрт.). В Словаре В.И. Даля находим слово серпянка 'портяная или хлопковая рединка, грубое марли, для ветошенья мехов, а особенно на полога, от мух и комаров' [Д-4:182]. Можно предположить, что название пояса – следствие метонимического переноса (ткань → изделие из этой ткани). Однако в нашем случае речь идет, по всей вероятности о какой-то другой ткани, более качественной.
Шлёмка 'шерстяной пояс, украшенный бахромой; элемент понёвного комплекса'. В последнее время наблюдается тенденция появления у слова значения 'любой пояс': Щас у нас шл’о́мкъй л’убо́й по́йьс называ́йут’, а то был по́йьс з бъхмаро́й, шырст’ано́й, пан’о́ву им пътпайа́сывъли (РОССОШЬ). Наименование возникло в результате переноса по смежности: пояс получил название от пряжи, идущей на его изготовление (ср. шлёнка 'шерстяная пряжа'; звук м мог появиться вследствие диссимиляции по месту образования).
Дифференциальный компонент 'цвет' отличает название бе́шеный пояс: 'пояс, сплетённый из насыщенных зелёных, красных, малиновых и чёрных нитей' (КЛП. Бутур.). В основе названия, по-видимому, – метафо- рический перенос, связанный с проявлением цвета (ср. бешеный 'чрезмерный по силе проявления' [Евг.-1: 89]; *bĕsъ 'свет, блеск' (предположи- тельно) [ЭССЯ-2: 90]); «цвета словно «дерутся» друг с другом» [Толкачева 2001: 29].
Особое место занимают поясные украшения в виде одиночных или парных подвесок – архаичных деталей женского костюма. Подвески, бытовавшие в русских селах Воронежской губернии, представляли собой прямоугольные куски ткани на твёрдой основе, украшенные вышивкой, позументом, бисером, пуговицами, лентами и подвешенные петлей к поясу [Гринкова 1934: 67-68]. Данные подвески отмечены этнографами в Рязанской и Воронежской областях даже в начале ХХ в. Г.С. Маслова пишет, что первичное значение таких деталей пока неясно; возможно, что они являлись особой отметкой (племенной, родовой и т. д.). Подвески такого рода имеют аналогии в костюме народов Поволжья [Гринкова 1934: 69].
Лексико-семантическая группа названий поясных украшений пре- даствлена наименованиями махры́, подмахо́рники, подты́шники, пок- ро́мка.
Махры и подмахорники 'украшение понёвного костюма – задние поясные подвески в виде широкой полосы черного домотканого сукна, к которой пришиты куски ткани на твердой основе': Д’е́лъли таки́йи из мат’е́рии квадра́ты нъ кардо́нь, и вот их апшыва́ли, ръшшыва́ли, γа́рус на йих, пръзум’е́нты, и вот таки́йи махры́ в’е́шъли нъ пан’о́ву (Н.ОЛШ. Н.-Дев.); Пъдмахо́рники из л’е́нты, нъ канца́х би́сир, пъзум ’е́нт (НЖ.ВДГ. Семил.).
Подты́шники 'поясное украшение из красочных полосок, обшитых бисером, блёстками' (НЖ.ВДГ. Семил.). В основе данного названия находится, вероятно, признак 'способ ношения': эти украшения носятся под поясом (т. е. подтыкаются).
Покро́мка 'женское поясное украшение из черного сукна в виде лопастей, обшитых лентами, позументом и заканчивающихся бахромой, кистями (бородками)': Пакро́мки на по́йьс нъд’ава́ли, а канцы́ да кра́йа йу́пки вис’е́ли (ХОХОЛ.).
Подводя итоги, необходимо подчеркнуть, что этнолингвистическое описание позволяет охарактеризовать номинации комплексно, «объем- но», в соотношении с материальной и духовной культурой народа, и это в полной мере можно отнести к наименованиям поясов. Наличие разнообразных названий, дифференциация значений в зависимости от пола, времени использования, формы, цвета свидетельствуют о важности данного элемента костюма как в утилитарном плане, так и с точки зрения выполнения им обрядовых функций. Кроме того, активность слов, их живое функционирование подтверждается наличием полисемантов и многочисленными фонетическими и словообразовательными. Не менее важным является обращение к мотивировочным признакам, позволяющим выделить те сегменты действительности, которые отражают особенности познания мира диалектоносителями: выделяются признаки объективной реальности (материал – волосянка, гарус, шлёмка, функция – вереть, опояс, подпояска, способ изготовления – вязёнка, форма – покромка) и признаки субъективной оценки, возникшие на основе метафорического переноса (бешеный пояс, подпояская горючая).
Панова В.М.
Литература:
- Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 тт. / В.И. Даль. – М., 1935. – Даль
- Словарь русских народных говоров / Под ред. Ф.П. Филина, Ф.П. Сороколетова. – Вып.1-41. – М.-Л., 1965-2007. – СРНГ
- Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып.1-18. – М., 1975-1992. – СлРЯ
- Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка: В 3 тт. / И.И. Срезневский. – М., 1958. – (Срезн.)
- Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 тт. – М., 1964-1973. – Ф.
- Хитрова В.И. Русская историческая и диалектная лексикология: Материалы для практических занятий / В.И. Хитрова. Вып. 1.– М., 1987; Вып. 2. – М., 1989.
- Этимологический словарь славянских языков / Под ред. О.Н. Трубачева. – Вып.6. – М., 1974.
- Гринкова Н.П. Очерки по истории развития русской одежды /Н.П. Гринкова // Советская этнография. – 1934. – №1-2. – С. 66-94.
- Филатова В.Ф. Обряд и обрядовая лексика в этнолингвистическом аспекте: Дисс. …канд. филол. наук: (на материале говоров восточной части Воронежской области) / В.Ф. Филатова. – Воронеж, 1995. – 221 с.
- Хитрова В.И. Местная лексика в языке воронежских рукописных памятников XVII – первой четверти XVIII вв.: Дисс. …канд. филол. Наук/ В.И. Хитрова. – Воронеж, 1972. – 440 с.
- Хитрова В.И. Русская историческая и диалектная лексикология: Материалы к практическим занятиям по истории русского литературного языка и русской диалектологии для студентов факультетов русского языка и литературы. Буквы А-Ж / В.И. Хитрова. – М., 1987. – 111 с.
- Лебедева Н.И. Русская крестьянская одежда XIX – начала ХХ века / Н.И.Лебедева, Г.С. Маслова // Русские: Историко-этнографический атлас. – М., 1967. – С. 193-358.
- Маслова Г.С. Народная одежда русских, украинцев и белорусов в XIX – начале XX в. / Г.С. Маслова // Труды института этнографии. – Т. ХХХI. Восточнославянский этнографический сборник. – М., 1956. – С. 543-805.
- Котков С.И. Очерки по лексике южновеликорусской письменности XVI-XVIII веков / С.И. Котков. – М., 1970. – 316 с.
- Судаков Г.В. Особенности функционирования старорусского слова в составе лексико-семантической группы названий поясов / Г.В. Судаков // Слово в системных отношениях на разных уровнях языка. – Свердловск, 1986. – С.48-54.
- Толкачева С.П. Художественное оформление традиционного крестьянского костюма русского населения Воронежской губернии конца XIX – начала XX вв. / С.П. Толкачева // Фольклор и литература: проблемы изучения. – Воронеж, 2001. – С. 19-30.