Page 79 - Журнал "Родноверие" выпуск - 10

76 АВТОРСКИЕ КОЛОНКИ
БЕРЕСТЯНОЙ ИМЕНОСЛОВ
БЕРЕСТЯНОЙ ИМЕНОСЛОВ
БЕРЕСТЯНОЙ ИМЕНОСЛОВ
БЕРЕСТЯНОЙ ИМЕНОСЛОВ
Как я уже писал когда-то, трудно представить сторону нашей древней культуры, в большей
степени охваченную вниманием родноверов, нежели славянские имена. Сейчас нельзя без улыбки
вспоминать, как в начале девяностых годов первые создатели общин, составляя именословы, обшарива-
ли в поисках драгоценных жемчужин буквально всё: от летописей и именных указателей учёных
трудов до романов Иванова, Скляренко, Хотимского про древних славян…
славянских. Видимо, предки не видели ничего особенно
странного обратиться к пришлому богу, упоминая вместо
крещёного имени родное, от дедов-язычников завещан-
ное. Зачастую некрещёными именами расписывались на
стенах христианских святынь их собственные служители:
пономари Новгородского Софийского собора Стевид
Сестрятинич и Братонег Сватонежич в далеком XI
столетии оставили нам именно их, а вот какими именами
их крестили, мы уже никогда не узнаем.
Ещё более щедрым на имена оказался второй вид
источников – берестяные грамоты. Их открыли в Вели-
ком Новгороде (первую нашли там в 1951 году). И на
нынешний день грамот этих насчитывается только в нём
одном тысяча шестьдесят три. Находились грамоты, хоть
и не в таком количестве, в Старой Русе, в Пскове, в
Смоленске и Твери…
Таким образом нам стали доступны десятки и даже
С тех пор многое переменилось, не в последнюю большинстве своем эти люди были не столь значитель-
сотни имён простых людей домонгольской Руси. В
очередь благодаря интернету. Например, «Оно-
ны, чтобы попасть в летописи. Если бы не грамоты
мастикон. Древнерусские имена, прозвища и
фамилии» Веселовского, который я когда-то (записки бытовые, деловые, служебные и любовные,
письма, перечни должников), мы бы никогда не узнали об
переписывал от руки в читальном зале (студенту не их существовании на белом свете. По грамотам можно
торопились доверить редкое издание и на дом не проследить, как старые, языческие имена век за веком
выдавали), сейчас любой может скачать в сети, после чего отступали, давая дорогу христианским. А отступали они
пользоваться на свое усмотрение – распечатать или медленно: только к XIII веку новые имена стали состав-
читать с экрана. лять хотя бы половину, а в приходивших из-за городских
Однако, как и у не менее познавательного «Словаря стен (из сельской, как сказали бы сейчас, местности)
древнерусских личных собственных имён» Н. М. Тупикова грамотах христианское имя и тогда оставалось редкос-
(также доступного в сети), у «Ономастикона» есть одна тью. Берестяные грамоты охватывали промежуток от XI
черта, в глазах родновера весьма печальная: содержащие- века (более ранние пока не найдены) до XV, гибели
ся в них русские имена недостаточно древние. Основной вечевой республики под ударами Московского войска.
источник обоих этих трудов – многочисленные докумен- Новгородских имён известно уже столько, что мы
ты XV-XVII столетий. Древние имена держались долго, можем судить об особенностях именослова той эпохи.
хоть авторы иных исторических романов пребывают об Сразу бросается в глаза целый ряд отличий славянско-
этом в прискорбном неведении, щедро заселяя исключи- го именослова новгородцев от некалендарного именос-
тельно Ивашками да Марфутками и более ранние лова московских времён (в том числе и Новгородских
исторические эпохи. Но всё же это имена московской земель).
эпохи, пусть и нехристианские, или, выражаясь точнее, Во-первых, гораздо большее разнообразие. Если
некалендарные. Нам же нужны более ранние времена. исследователь берестяных грамот А. А. Зализняк и
Летописи щедры на имена князей, бояр, самое преувеличивал, говоря, будто в каждой новой грамоте
большее – дружинников. И тех выходит не так уж много. археологи находят новое имя, то не особенно сильно.
Люди же менее знатные попадали на их страницы до Неповторимые имена мелькают и в надписях на стенах
обидного редко. А ведь княжье имя не всякому подойдёт, церквей. В общем, фантазия русичей домонгольского
да и дружинное тоже. периода и эпохи ига была всё же, видимо, побогаче.
До середины ХХ века большинство населения домон- Во-вторых, отличен собственно состав имён. Самые
гольской Руси – времён, когда языческое начало, по популярные имена московской эпохи – Богдан и Бажен –
словам профессора И. Я. Фроянова, главенствовало в отсутствуют в берестяных грамотах совершенно, невзи-
народном сознании, – оставалось для нас немым и рая на своё безупречно славянское происхождение (и в
преимущественно безымянным. Но потом в руки истори- граффити тоже). В свою очередь, самые любимые
ков попали два важных…, нет, даже не источника…, два новгородцами имена – Завид, Полюд – уже не встречают-
вида источников. ся в московскую эпоху (в том числе и в новгородских
Ставшие в советское время куда как более доступны- местах).
ми исследователям, древние церкви и соборы подарили В-третьих, у новгородцев практически не отмечен
нам множество граффити (не тех привычно-неряшливых столь частый в более поздние времена обычай давать
надписей и корявых рисунков, уродующих и без того детям имена по порядку рождения: нет в берестяных
невзрачные города, а надписей древних прихожан). Очень грамотах Первуш, Третьяков, Девятко. Разве что не то
много среди них было и личных имен. И что особенно Втора, не то Взора в одной грамоте и Пятьша (которое
любопытно, немало среди этих имён было древних,
АВТОРСКИЕ КОЛОНКИ 77
другой. И всё. На тысячу с лишним грамот! Для сравне-
ния: на один только перечень опричников Ивана Грозно-
го встречается четыре Вторых, восемь Пятых и Пятунок.
А ещё четыре Первуши и двадцать один Третьяк (не
считая Третьяковых).
В-четвёртых, гораздо меньше доля знаменитых имён-
оберегов вроде Безобраза, Возгри, Грезного, Злобы,
Нехороша. Эти имена, кажущиеся ругательными и
оскорбительными кличками сейчас, имели вполне
невинное, а то и почтительное значение в те времена,
когда писались берестяные грамоты.
В-пятых, в новгородских «берестах» и церковных
надписях часто встречаются имена, имеющие отношения
к родству и близким к оному отношениям: Братило,
Братьша, Братонег, Братослав (и даже Побратослав),
Бездед, Безуй, Уйко, Уенег, Сестрата, Сватонег, Деденя, общеславянское имя. Грамота № 261, конец XIV века,
Дедята, Дедило. Много имен с корнем «жир», обозначав- знатный новгородец из числа дарителей. Имя бытовало
шим не только и не столько жир физиологический, и ранее – Богуслав упоминается в надписи на каменном
сколько богатство, благосостояние, удачу. кресте у реки Мсты, датируемой XII веком.
Самые «простые», на нынешний взгляд, имена- Богша или Богошъ – автор грамоты № 114, кон. XII-
прозвища, неотличимые от имен нарицательных, иногда начало XIII века. Сокращение от Богуслав. Богша оставил
не слишком благозвучные (Бобер, Боран, Жила, Заяц, Кур, автограф в надписи № 60 из Софийского новгородского
Опара, Храп), как ни странно, чаще встречаются к концу собора, в летописи под 1224 годом упомянут житель
истории вольного города, в XIV–XV веках. Руссы с таким именем, погибший в бою с литовцами. Ну и
Не везде я нашёл в себе силы разделить мнение конечно, нельзя забыть знаменитого полоцкого ювелира
Зализняка, когда он считал то или иное имя народной Лазаря Богшу, обессмертившего своё имя подписью на
формой христианского. Точно ли, например, Смешко и золотом напрестольном кресте, изготовленном по заказу
княгини Ефросиньи.
Смен – вариант Семена, а не самостоятельные некален-
дарные имена с очевидным значением, я сказать не могу. либо «брать». В грамоте № 690 (вторая половина XIV
Боранъ – или баран, или образовано от «бороться»
Как можно уверенно видеть в Якше Якова, а в Семьюне
того же Семёна, если Якса и Семиан присутствуют в
описании языческих времён в «Великой Польской века) некий Кур перекладывает свой долг Борану на
Ивана Выянина, а грамота № 124 (рубеж XIV-XVв. в.)
Хронике»? упоминает слугу-паробка с таким именем.
В нижеследующей подборке имён я опирался на Бориславъ – от «бороться» или «брать» и «слава»,
берестяные грамоты XI-XV веков (имена из надписей распространённое славянское имя. В грамоте № 390,
приведены в основном в качестве иллюстраций). Каждая конец XIII века, – землевладелец. Судя по всему, сокраще-
статья состоит из самого имени (если к имени присоеди- нием от него (а не иноязычным, как обычно считается)
нен знак вопроса, значит, исследователи сомневаются в было имя Борис. В «Саге об Эймунде» «Бурислейвом»-
правильности его чтения, если значок «*» – имя восста- Бориславом назван убитый в начале XI века русский
новлено из отчества или притяжательного прилагатель- князь Борис. В Ипатьевской летописи под 1152 годом
ного), его толкования (в которых я в основном опирался
боярин Петр Бориславич поименован Петром Борисови-
на трактовки Зализняка и Васильева, иногда также чем. Интересно, что имя Борис носит князь язычников-
привлекая этимологический словарь Макса Фасмера и
Толковый словарь Владимира Даля) и общие замечания лютичей, казнённый Генрихом Птицеловом (а у лютичей
об аналогиях этого имени или его принадлежности. степному имени взяться было неоткуда). В Новгороде
Бездѣдъ – не имеющий (не помнящий?) деда. Может довольно просто обращались с этим именем: в надписях
быть, родившийся после смерти обоих дедов? Грамота № Софийского собора Соф-81 упоминается Борька, а по
соседству расписался некий Боря. Удивительно, но
788, последняя четверть XII в., носитель имени упомина- уменьшительные формы имени не изменились с XI века,
ется как сборщик податей. От этого имени образовано когда были сделаны эти надписи!
название города Бездежь.
Бързъ – Борз, быстрый. Грамота № 850, середина XII
Безубая – беззубая. Старая Русса, грамота № 21, века, дружинник (похоже, что главный) или новгородско-
первая половина XII в., прозвище должницы по имени го князя, или княжьего боярина Петра (Петрока) Михай-
Неделька. Если кому любопытно, долг составлял 2 ловича. В XV веке в Новгородских землях отмечаются
ногаты. прозвища Борзик, Борзой, Борзун. От схожего имени
Безуи* – не имеющий дяди по материнской линии (уя получила название новгородская деревня Борже.
или вуя). Старая Русса, грамота № 22, первая половина XII Боянъ – тот, кого боятся, или же «боевой, боевитый».
века. «Безуевая» – жена Безуя – упоминается в списке В грамоте 526, XI век, упомянут должник с таким именем,
должниц. Любопытно, что Безуй, «отрок» (дружинник? обитающий в «Русе». В Старой Руссе, в грамотах 509 и 516,
слуга?) Иванко Добрынича, расписался в XI веке на стене середина XII века, его носитель тоже должник, прожива-
Киевского Софийского собора (граффито № 102), а некий
Домко Безуевич (не сын ли?) живший чуть позже, в ющий в неизвестных Озеревах. Имя сохранилось в
первой трети XII, оставил памятку в самой царьградской «Слове о полку Игореве» и «Задонщине», в надписи
Софии. Соблазнительно представить, что это были Киевской Софии, известно у поляков и сербов, да и в
члены одной семьи: жена из Старой Руссы, муж, расписав- Новгороде, судя по Бояней улице, его носили не одни
шийся в Киеве, и добравшийся до Царьграда отпрыск. По иногородние должники.
крайней мере, жили они в одно время. До конца XV века Братонѣгъ (и уменьшит. Братонѣжько) от «брат» и
просуществовали в Новгородчине два села Безуино. «нежный». Братонег упоминается среди должников в
Бобръ – собственно, бобр. Грамота № 45, новгородец, грамоте 36 из Старой Руссы, первая половина XII века.
живший в первой трети XIV века в Неревском конце. Братонежко получил в начале XII в. письмо от Павла из
Богуславъ* – Бога славящий. Распространённое Ростова (грамота 745) с просьбой доложить князю, если